Татьяна (s0no) wrote,
Татьяна
s0no

О пользе любви к фотографии, семейном счастье, или Снова о петербургских коммуналках

Июнь – июль 2003 года

Однажды мне позвонил старый клиент, для которого я оформляла наследство, оставшееся после смерти тестя. Агенты со стажем не любят такую работу. Стоит она недорого, беготни требует много. Обычно я отказываюсь от таких предложений. Почему я тогда согласилась, уже не могу вспомнить. Но никогда не знаешь, где найдешь – где потеряешь. Впоследствии от этого клиента пришли люди, ставшие моими друзьями и на долгие годы обеспечившие меня работой. Но обо всем по порядку.

Клиент позвонил, чтобы предупредить о том, что со мной хочет поговорить его партнер по бизнесу, которому нужно подобрать помещение под офис.

Партнер (назовем его Андреем) позвонил через несколько минут. Ему нужен был офис в исторической части города площадью примерно 200 метров. Его вполне устраивала квартира, которую потом можно будет перевести в нежилой фонд.

Задача была практически нереальной. Я объяснила Андрею, что таких квартир на первых этажах нет. Дома в центре Петербурга, как правило, невелики по ширине – земля в центре всегда стоила дорого, и застройщики тянули этажи вверх, а не вширь. По центру дома строилась  арка, через которую экипажи въезжали во двор. Именно она разделяет первый этаж на  две части, каждая из которых меньше нужной ему площади.

Пообещав иметь в виду его потребности, и, если вдруг что-то найдется, позвонить, я положила трубку, даже не записав его телефона. Было чудесное воскресное утро, я собиралась сходить на фотовыставку, и даже думать о коммуналках мне не хотелось. Должны же агенты хоть иногда отдыхать!

Выставочный зал находился на набережной реки Фонтанки. Нумерация домов в центре Петербурга – отдельная тема для знатоков города. Начинается нумерация от той части улицы, которая обращена к центру города или к Неве. Если улица идет, например, между Невским проспектом и Невой, Нева оказывается приоритетней – меньшие номера будут у набережной. При этом четная сторона окажется слева, если стоять лицом в сторону возрастания номеров, а нечетные – справа. Есть дома, номер которых обозначается просто числом. Есть дома, в которых номер состоит из двух чисел, разделенных дефисом или косой чертой. У некоторых, кроме номера самого дома, есть номер корпуса. А у некоторых – дополнительная литера.

В рекламном проспекте был указан номер дома с литерой «А». Обычно литерами обозначали дворовые флигели. Найдя нужный дом, я вошла под арку. Двор оказался большим и красивым, хотя и запущенным – в центре находился неработающий фонтан, окруженный палисадником с вековыми полузасохшими тополями и двумя ломаными скамейками.

Литеру «Б» я нашла быстро – этот флигель находился прямо против входа во двор. Дальше обнаружилась литера «В», и на этом дворовые флигеля кончались. За следующей аркой нумерация шла уже по параллельной улице. Оглянувшись, я стала искать местных жильцов. Первая прошедшая мимо парочка ничего не знала – они жили не здесь, а просто воспользовались проходным двором. Опрос еще троих прохожих ничего не дал. Повернув голову, я заметила мужчину, читавшего газету у  открытого окна в бельэтаже. Этот-то точно местный! Однако и он ничего не знал о таинственной литере. Уже собравшись уходить, я бросила взгляд на флигель, в окне которого сидел читающий мужчина. Фасад у него был роскошным, совсем не дворовым. Полуколонны, лепка, треугольные портики над окнами, и главное – вход сбоку. Посередине не было арки! Затаив дыхание, я пересчитала окна – их было одиннадцать!

Чтобы определить площадь квартиры в старом фонде, не входя внутрь, нужно количество окон умножить на число от 15-ти до 18-ти. Именно столько квадратных метров приходится на каждое их них, если квартира односторонняя. Этот флигель примыкал к глухой капитальной стене дома, фасад которого выходил в другой двор. Все окна выходили на одну сторону. Они были большими – трехстворчатыми. Значит, можно считать по максимуму, умножая на 18. 200 метров! Судя по немытым стеклам и разномастным занавескам, квартира была коммунальной.

- Это коммуналка? – спросила я мужчину.

- Коммуналка, - подтвердил он.

- Хотите расселяться?

- Я уже продал свою комнату и завтра уезжаю, - объяснил он. – Мне все равно. А соседи, вроде бы, хотят.

Записав номер телефона квартиры и дав ему свою визитку, я ушла. Дом с литерой «А», вопреки всем правилам, обнаружился в фасадной части – в ряду домов на набережной он стоял следующим. Фотовыставка оказалась маленькой и совершенно бездарной.

Едва успев вернуться домой, я услышала  телефонный звонок.

- Меня зовут Лариса, - сообщил женский голос. – Я живу на набережной Фонтанки. Сегодня вы оставили свою визитку моему соседу.

Площадь квартиры оказалась равна 198 метрам. Семь комнат, шесть семей. Они хотели, очень хотели расселяться. Поговорив с Ларисой и примерно рассчитав цену,  я бросилась листать записную книжку в поисках телефона клиента, от имени которого звонил Андрей. Получив номер Андрея, я сообщила ему, что квартира нужной площади найдена. В престижном месте, напротив Летнего сада. Правда, дом стоит во дворе, но фасад роскошный и двор тоже будет хорош, если привести его в порядок.

Андрей посмотрел квартиру через два часа и тут же дал согласие на покупку. Так началась эта сделка.

 

Лариса.

Лариса, женщина в возрасте слегка за сорок, жила в самой большой комнате вместе с мужем и дочерью Настей. Собственность на комнату была оформлена на Ларису. В этой квартире она жила всего три года, а деньги на покупку появились от продажи ее двухкомнатной квартиры в Твери. Девочке было почти 18. Муж Ларисы, Сергей Викторович,  приходился Насте отчимом.  Лариса  познакомилась с ним уже в Петербурге, брак был зарегистрирован недавно, и в этой сделке он имел только право совещательного голоса. Конечно, будучи прописанным на площади жены, он мог влиять на ситуацию, но, понимая, что комната куплена на ее деньги, тактично предоставлял право принятия решений Ларисе.

При расселении они рассчитывали получить двухкомнатную квартиру. Пусть простенькую, в панельном доме на окраине города, но отдельную.

 

Олег.

Олег был сыном Ларисы, старшим братом Насти. Каким образом в его собственности оказалась отдельная комната, мне так и не сказали. Какое-то время он работал в милиции, потом ушел в коммерческую структуру. В коммуналке он появлялся редко. У него была девушка, на которой он собирался жениться, и они снимали отдельную квартиру.

Комната Олега была меньше по площади, чем комната его матери. На деньги, полученные от расселения, он собирался купить однокомнатную квартиру в строящемся доме. Пусть без отделки, но в монолитно-кирпичном.

 

Максим.

К моему удивлению, Максим тоже оказался их родственником – племянником Ларисы. Именно он купил комнату у мужчины, читавшего газету в открытом окне. Он, как и Олег, собирался вложиться в строящееся жилье, только в другом районе. Еще одна однокомнатная.

 

Наташа.

Наташа, тихая серая мышка, работала школьной учительницей в Царском Селе. Жила она там же, а комнату в коммуналке сдавала двум студенткам – таким же тихим и невзрачным, как она сама. За свои 11,5 метров получить отдельную квартиру она никак не могла, да на этом и не настаивала. Ей нужна была комната в Царском селе и доплата. Размер доплаты она определила с самого начала, а комнату нужно было найти на сдачу – уж какая получится, такая ее и устроит.

- Может быть, купим хорошую комнату, а деньгами возьмете то, что останется? – спросила я ее.

- Нет, - уперлась Наташа. – На меньшую доплату я не согласна. У меня большие долги, по которым набегает процент.

Каким образом у этой женщины могли возникнуть долги, да еще с процентами? Она не пила, не курила, не употребляла наркотики. Что за тайная страсть привела ее к финансовому краху? Мужчина? Азартные игры? Задавать вопросы я посчитала нескромным – не мое это дело, а сама она за всю сделку не проронила об этом ни слова.

 

Леопольд Сергеевич.

Леопольду Сергеевичу было 76 лет. Он родился в этой его квартире, которая когда-то принадлежала его деду и бабке. В этой квартире вырос его родной дядька, писатель Борис Лавренев. Именно Леопольд Сергеевич был виновником того, что квартира до сих пор никогда не выставлялась в продажу – он категорически отказывался покидать родное гнездо, пресекая любые разговоры о расселении.

Жена Леопольда Сергеевича давно умерла, детей у него не было. Брат тоже умер бездетным. Кровных родственников не осталось.

Возраст потихоньку брал свое. Бывший военный, Леопольд Сергеевич сохранил отличную осанку и склонность к порядку, но ноги отказывались ходить. Да и сердце пошаливало. Соседи помогали ему, как могли, но всем было понятно, что добровольно исполнять роль сиделки до бесконечности не будет никто.

Леопольд Сергеевич решил съехаться с бывшей женой своего брата, решив, что двоим старикам выжить вместе легче, чем по одиночке. У нее была племянница, которая Леопольду Сергеевичу приходилась совсем уже седьмой водой на киселе, но это была единственная родственница, принадлежавшая к относительно молодому поколению. На ее помощь в будущем и рассчитывал Леопольд Сергеевич, пообещав написать завещание в ее пользу. И бывшая жена брата, и племянница жили в Новгороде. Поэтому при расселении Леопольд Сергеевич хотел получить однокомнатную в Новгороде и доплату.

 

Володечка.

Володечка был тихим алкоголиком. Он занимал небольшую комнату рядом с прихожей и жил там со своей верной подругой Веркой, работавшей продавщицей в продовольственном магазине. Верка была мощной теткой с перманентом, красным лицом и золотым зубом. Бой-баба, способная на бегу остановить коня, а разбушевавшегося покупателя усмирявшая одним движением руки,  в чужой квартире вела себя смирно, проскальзывая к Володечке тихой тенью. Когда кончались деньги на водку, они шли собирать бутылки. Мешки, при любом прикосновении издававшие нежное звяканье, стояли во всех углах Володечкиной комнаты.

Комната была маленькой, и Володечка, голубиная душа, не претендовал на отдельную квартиру, а всего лишь на жилплощадь побольше с другими соседями. С этими он не ужился – захотев в туалет, он отправлялся по длинному коридору по направлению к удобствам, но не всегда успевал дойти, облегчаясь по дороге, за что и бывал многократно бит.

 

Таковы были жильцы, населявшую эту коммуналку. Приняв аванс, я начала расселение.

У каждого агента своя тактика и стратегия ведения сделки. Я всегда начинаю с подбора самых сложных встречек. Сложными они могут быть по цене – если у клиента денег впритык, а цены растут, нужно подбирать ему вариант бегом, отложив все остальные дела.

Сложность может оказаться в местоположении – если покупателю нужна квартира только на маленьком пятачке, в котором находится считанное количество домов, а на другой район и даже микрорайон он не согласен. Не факт, что в нужное время там вообще будет что-то продаваться,  и отсутствие варианта поставит под угрозу все, что уже сделано по сделке для других соседей.

Сложной сделка может оказаться из-за характера клиента – иногда есть основания предполагать, что он станет капризничать, отвергая все предложенные варианты.

Это расселение я решила начать с Ларисы, которая не раз повторила, что на плохую квартиру она согласия не даст. Понятие «плохая квартира» весьма растяжимо. Что в него вкладывает клиент, можно определить, только показав ему несколько вариантов. А поскольку избытка денег в расселении обычно не наблюдается, дворцов мы клиентам не предлагаем.

Я подобрала для просмотра несколько квартир в Веселом поселке. Я люблю этот спальный район. Он довольно близок к центру города, в нем две станции метро и множество маршрутов наземного транспорта, отличная инфраструктура – магазины, рынки, поликлиники, детские сады и школы. Хотя он не считается престижным, жить в нем удобно, и соотношение цена/качество для продаваемых квартир в этом районе оптимально.

Все варианты были двухкомнатными квартирами в панельных домах. Одна из них была в  прямой продаже и в отличном состоянии. В хорошем состоянии был и подъезд, и весь дом. Цена была разумной, и у Ларисы даже оставалась небольшая доплата. Но она категорически отказалась от покупки.

- Лариса, почему? – спрашивала я, понимая, что мои опасения оказались не напрасными.

- Квартира хорошая. Меня все устраивает. Но мне не нравится район. Ну не лежит душа, и жить там я не смогу, - объясняла она.

- А какой район тебе нужен?

- Московский.

- В Московском цены гораздо выше. Там за такие деньги такую квартиру не купить. Разве что на первом этаже.

- Пусть будет первый этаж.

Вздохнув, я стала подбирать новые квартиры в Московском районе. Их было мало, все до одной они были на первых этажах. На средних за эти деньги можно было купить только малогабаритную хрущевку со смежными комнатами, но этот тип домов Лариса тоже отказывалась смотреть.

Через несколько дней мы поехали смотреть брежневку. Первый этаж, окна в густые заросли сирени, почти не пропускающие свет в квартиру. Сантехника, требующая замены, ободранные двери и грязные обои. Облупленная краска в подъезде – признак грибка, а значит, проблем с трубами в подвале. На сухой штукатурке грибок не живет.

Однако, увидев квартиру, Лариса села на табуретку на кухне и сказала: «Это мое. Здесь я чувствую себя дома. Никуда отсюда уходить не хочу и больше смотреть ничего не буду».

Все мои попытки повлиять на ситуацию ни к чему не привели.

- Ремонт мы сделаем, у Сергея Викторовича золотые руки. Сирень проредим – нужно срубить пару кустов, и будет светло. С подъездом тоже разберемся. Но жить я хочу только здесь, - упиралась Лариса.

Я не святее папы римского. Если клиенту хорошо здесь, и он представляет себе, на что идет, так тому и быть. Квартиру мы купили на имя Андрея. При расселении больших квартир невозможно найти все встречки одновременно. Подбираются обычно маленькие квартиры по невысокой цене – товар повышенного спроса. Продавцы не хотят ждать, пока будут найдены все варианты – чем больше квартира, тем больше риск развала сделки. Зачем им терять время? Они и так найдут покупателя с прямыми деньгами. Поэтому в таких сделках все найденные квартиры приобретаются  на имя головного покупателя  и ждут своего часа – общего нотариата.

Еще до начала поисков варианта для Ларисы, перед внесением аванса, попросила всех жильцов взять формы 9 – справки о прописке. Комната Володечки была муниципальной. Ее нужно было приватизировать, пока шло расселение.

- Право приватизации у тебя не использовано? Ты ничего по предыдущему месту жительства не приватизировал? – уточнила я у Володечки.

- Не, - помотал головой он.

В квартире на Фонтанке Володечка жил примерно пять лет. Для приватизации нужна была справка с предыдущего места жительства.

- Где ты жил раньше? – спросила я его. – Нужно заехать в ЖЭК за архивной девяткой и в агентство по приватизации того района.

- Я жил на Народной, - доложил Володечка.

- А номер дома и квартира?

- Квартира… квартира… Кажется,  восемь. А дом… дом я не помню, - растерянно сообщил он.

- Как не помнишь? Давай тогда посмотрим в паспорте предыдущее место  прописки.

- А паспорт я недавно менял. Там только новый штамп.

Времени не было совсем. Откладывать его приватизацию на последний момент было нельзя – чем меньше срок, тем дороже процесс. Выяснить его старый адрес нужно было срочно.

- А сам дом-то помнишь? Показать сможешь? – спросила я его.

- Показать смогу, - обрадовался Володечка.

Не долго думая, я усадила его в машину и повезла в Невский район. Ходил Володечка с трудом – водка довела его до облитерирующего эндартериита. Пережив две операции, он передвигался с палочкой,  подволакивая правую ногу, но пить так и не бросил.

На Народной улице он издалека показал мне квартал, в котором жил. Но внутри квартала опять растерялся.

- Кажется,  этот дом. Или вон тот. Нет, все-таки этот, - говорил он, показывая пальцем на совершенно одинаковые пятиэтажки, стоящие в ряд.

-Так тот или этот?

- Точно этот, - со вздохом облегчения определил Володечка.

Записав номер дома, я пошла с ним в ЖЭК, расположенный через дорогу. Получив архивную справку о прописке, я прочитала то, что в ней было написано. На улице Народной Володечка проживал в комнате, приватизированной им за неделю до того, как он продал ее покупателю!

- Володечка! – кричала я. – Ты же уже приватизировал жилье!

- Нет, - испуганно отказывался он.

- Ну как нет, вот указан номер и дата твоего договора приватизации! Пусть не сам, но доверенность ты кому-то давал?

- Какую-то давал, - признался Володечка. – Но кому и на что, не помню.

Чудом было то, что он вообще получил взамен своей приватизированной комнаты хоть какое-то жилье, что его не выкинули на улицу, как многих других пьющих граждан. Но от этого мне было не легче. Приватизировать еще одну комнату Володечка не мог. Сделка повисла на волоске.

(окончание здесь)

Tags: сделки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 76 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →