Татьяна (s0no) wrote,
Татьяна
s0no

Categories:

О недоверчивой клиентке, поисках справедливости или еще раз о расселении коммуналок

Окончание. Начало здесь.


Оставалось найти квартиру Наташе. Всем клиентам, у которых мало денег, нет привязки к конкретному району, но есть желание жить недалеко от метро, я предлагаю посмотреть квартиры в Веселом поселке. Почему он так называется, я не знаю. Наверное, во времена иные там была какая-нибудь слобода с вечно хмельными жителями. Но в настоящее время это спальный район, находящийся относительно недалеко от центра Петербурга, с отличным транспортной инфраструктурой – в нем две станции метро, с многочисленными торговыми центрами и мелкими магазинами. Жить в нем удобно, а жилье относительно дешево.

Мы посмотрели несколько квартир. Первая была прямо у метро и стоила очень дешево. Подозрительно дешево. На просмотре нас встретил мальчик с бегающими глазами. Копии документов он отказался показать. Отводя глаза, сказал, что не взял их с собой. Квартира выглядела как натуральный бомжатник. Удалось выжать из него, что за последние полгода квартиру перепродавали три раза. Вытащив Наталью на улицу, я сказала ей забыть об этом варианте. Еще несколько квартир либо оказывались не прямыми, либо уходили у нас прямо из-под носа. Время шло, нотариат приближался, встречки не было. Наталья нервничала, обрывала мне телефон, плакала в трубку. Мы продолжали поиск.

Здесь я сделаю отступление и расскажу о некоторых тонкостях выбора квартир. Может быть, это будет вам полезно, если когда-нибудь вы решите купить квартиру в панельном доме 70-х годов постройки. Дело в том, что в советские времена застройка микрорайонов велась комплексно, по плану, единому для всех районов такого типа.

По периметру микрорайона строили многоэтажные дома. Внутри – дома поменьше, высотой в основном по пять этажей. Кроме того, в центре такого квартала обязательно возводили школу, детский сад и торговый центр. Все это строилось в один и тот же период, практически одновременно.

Однако если мы посмотрим листинги агентств, то увидим, что цены на квартиры в пятиэтажках ниже, чем в домах, стоящих по периметру. Почему? Я не знаю ответа и до сих пор удивляюсь этому факту. Планировки квартир ничем не отличаются. Метражи тоже. Более того, пятиэтажки внутри кварталов в Петербурге зачастую строили как кооперативные дома. В них до сих пор есть правление, которое следит за состоянием дома. В этих домах гораздо лучше состояние подъездов и почтовых ящиков, труб в подвалах и крыши. А цены на квартиры – ниже! Парадокс, которому я не могу найти объяснения. Обращаю ваше внимание на то, что эти пятиэтажные дома – не хрущевки! Они строились в брежневский период и отличаются от хрущевок общими метражами, размером кухни, изолированными комнатами и раздельным санузлом.

Но своим клиентам я всегда рассказываю об этом удивительном перекосе, и веду показывать квартиры в пятиэтажках. Вот в таком кооперативном доме я и нашла Наташе квартиру.

Квартира принадлежала молодой женщине, фактически жившей в Германии. Она вышла замуж за немца, родила ребенка и приезжала в Петербург очень редко, только чтобы навестить отца. Квартиру продавал риелтор, работавший в крупном агентстве. Но на просмотре нас встретила женщина, представившаяся его женой.

- А где Александр Иванович? – спросила я ее.

- Александр Иванович на работе. Он доцент в университете, а в недвижимости подрабатывает. Я ему помогаю, показываю квартиры. И сама раньше агентом работала, но ушла. Нервы не выдерживали, гипертония замучила. Решила, что здоровье дороже, и лучше я Саше чем смогу помогу.

Вообще люди, пытающиеся совмещать работу в недвижимости с основной работой, встречаются в агентствах нередко. Конечно, это возможно, только если основная работа не требует сидения в офисе целый рабочий день. Преподаватели ВУЗов, получающие мизерную зарплату, пытаются проводить сделки параллельно с обучением студентов. Я знаю одну женщину – доктора физико-математических наук, проработавшую агентом, а потом и менеджером в одном из агентств больше десяти лет. У нее в группе работали в основном коллеги-преподаватели, которых она обучила и взяла под крыло. Очень, кстати, хороший менеджер из нее получился.

Хозяйка ждала нас на кухне. Поздоровавшись свысока (заграничная штучка, ага!), она ждала, пока мы посмотрим квартиру.

- Берем! – вцепившись в мой рукав, говорила Наташа. – Давай договариваться об авансе, а то и эта уйдет.

Мы дали согласие, не выходя из квартиры. Хозяйка уезжала в Германию через день, оставляя доверенность на продажу отцу. Отец тоже присутствовал на просмотре.

- Вы уже выписались из квартиры? - спросила я.

- Нет, я оставляю доверенность папе. Он меня выпишет.

- По доверенности – не выпишет, - забеспокоилась я. – Завтра пятница. Сходите утром в ЖЭК, напишите заявление собственноручно, пока вы еще в городе.

- Зачем? У меня нет времени. Договор с вами еще не подписан. Внесете аванс, отец соберет справки и заодно меня и выпишет.

- По доверенности выписать человека практически невозможно. Напишите заявление, пока вы не уехали!

- Нотариус разъяснила мне, что по закону это возможно, - дама явно не считала риелторов специалистами, достойными внимания. Нотариус – это совсем другое дело. Беда только в том, что ни один нотариус никогда не пытался выписать кого-либо по выданной им доверенности. Закон этого не запрещает, но УВД этого не делает. Меня никто не слышал.

На следующий день я внесла аванс. Со стороны продавца договор подписывал отец дамы, Николай Петрович. Он тоже оказался кандидатом наук, только технических. Всю жизнь проработав на режимном предприятии инженером, он сохранил привычку к организации своей работы. Привычка оказалась так сильна, что без организации работу он сделать был просто не в состоянии.

Когда зашла речь о подготовке справок к нотариату, выдать доверенность своему агенту он отказался.

- Я все сделаю сам, - сказал он Александру Ивановичу. Вы только скажите, какие справки собирать и где их выдают.

Александр Иванович начал перечисление. Видно было, что опыт в недвижимости у него небольшой – в некоторых вопросах он явно плавал. Но Николай Петрович этого не заметил. Уже на третьем пункте списка он покраснел, заерзал и сказал: «Я так не могу! Вы мне составьте задание в письменном виде. Расчертите таблицу – слева название справок, в середине – где их берут, справа – адрес и часы работы организации. Еще укажите стоимость справки и к какому сроку должно быть выполнено задание. Тогда я все сделаю.

Я улыбалась, Александр Иванович от удивления широко раскрыл глаза, но список пообещал составить.

День нотариата был определен, я готовила последние справки по своей квартире, согласовывала детали с агентами продавцов других встречек. За три дня до сделки стало ясно, что Николай Петрович справки собрать не успевает. Но главным было не это. Главным было то, что выписать свою дочь он так и не смог. Проблемы начались через несколько дней после внесения мной аванса. В ЖЭКе его послали с его доверенностью очень далеко и, главное, насовсем. Он позвонил мне.

- Татьяна Владимировна, что делать?

- А что говорит ваш агент?

- Мой агент ничего сказать не может, он не сталкивался с такими ситуациями.

- А ваша дочь не может приехать еще раз?

- Что вы, у нее маленький ребенок, она и прошлый-то раз еле-еле вырвалась.

- Тогда идите в ЖЭК, берите бланк заявления, по образцу на стенке заполняйте его от имени своей дочери и посылайте его в Германию экспресс-почтой. Пусть она подпишет заявление, заверит свою подпись в консульстве, и отправит обратно.

Он все сделал, как я ему сказала. Дочь была в гневе – до консульства ей нужно было ехать более двухсот километров. Это время! Это расходы на бензин! Но деваться было некуда.

В консульстве чиновники посмотрели на привезенный ею листок, пожали плечами и сказали, что для таких вопросов у них своя форма. И до этого образца им дела нет. Пришлось заполнить форму консульства.

В ЖЭКе Николая Петровича подняли на смех. Мы же вам выдавали бланк, правда? Вот его и принесите. А по этой бумажке из консульства пусть вас консульство и выписывает. Время шло, нотариат приближался, ситуация нагнеталась.

Николай Петрович звонил дочери, звонил мне, звонил в свое агентство. Продажа квартиры оказалась под угрозой. Конечно, продать квартиру он мог. Но деньги прямому продавцу выдаются не сразу. 50% - после передачи собственности, 40% - после выписки и 10% - после освобождения квартиры. 40% от суммы могли зависнуть в ячейке банка на неопределенное время. Мы собрались на переговоры в агентстве продавца.

- Моя дочь сможет приехать не раньше, чем через три месяца. А если мне не удастся выписать ее раньше, кто будет платить за ячейку? – спрашивал Николай Петрович, обводя присутствующих строгим взглядом.

- Виновная сторона, то есть вы, - отвечал Александр Иванович.

Платить за ячейку Николай Петрович не хотел. И оставлять в ней 40% тоже. Деньги были нужны его дочери на ремонт дома в Германии, и 60% от стоимости квартиры не решали ее проблемы. После трех с половиной часов обсуждения вопроса мы пришли к компромиссу. За ячейку будет платить продавец, а мы пойдем ему навстречу, уменьшив заблокированную сумму до 15%. На этих условиях сделка могла состояться, но все равно на несколько дней позже окончания договора о продаже квартиры для Раисы Семеновны – технический паспорт был еще не готов. Я позвонила Наташе.

- Но он не передумает продавать квартиру?- спросила она.

- Не передумает. Деньги им нужны, а квартира – нет.

- Тогда разрывай нотариат. Я продам свою долю, а квартиру мне купим, когда у них будут готовы все справки. В конце концов, если эта сделка сорвется, мы узнаем об этом через три дня. И сможем уже за прямые деньги быстро купить что-то другое. А если сорвется большой нотариат, то шансов у меня нет.

Наташа рассуждала здраво. Риск в разрыве нотариата был, но очень небольшой.

За день до сделки мне позвонила Раиса Семеновна.

- Татьяна, - сказала она напряженным голосом. – Они непорядочные люди, хотят увезти с собой шланги, и квартиру я у них покупать не буду. Так что на нотариат я завтра не пойду.

Честно вам скажу, к этому времени сил у меня почти не оставалось. Параллельно шло еще три сделки. О том, что я была в отпуске всего четыре месяца назад, я уже забыла. Две недели отдыха после трех лет работы без выходных не придали сил, а после возвращения я опять попала в водоворот. И такая фраза, услышанная накануне сделки, всегда выглядит как гвоздь, который пытаются вбить в крышку твоего гроба.

- Раиса Семеновна, давайте сначала и по порядку. Кто непорядочный, какие шланги и почему не пойдете.

- Бабушка эта непорядочная, которая продает мне квартиру.

- Почему?!

- Она хочет снять и тайком увезти с собой шланги.

- Какие шланги?

- Которые висят у них в дУше.

Я вспомнила ванную комнату в этой квартире. Смеситель там стоял старомодный, от которого вверх шла жесткая труба, загибавшаяся в конце и оканчивающаяся жестяным наконечником с дырочками. Видимо, пользоваться им было неудобно, и бабушкин сын ухитрился присоединить к смесителю еще и гибкий шланг. Получившаяся конструкция выглядела устрашающе, но была вполне работоспособна.

Я лихорадочно размышляла. С тех пор, как она посмотрела квартиру вместе с сестрой, Раиса Семеновна встречаться с продавщицей не могла. Бабулька сидела за городом и выходила на связь со своим агентом два раза в неделю, заходя для этой цели в поселковую администрацию, где стоял единственный телефон на всю деревню.

- Раиса Семеновна, вы экстрасенс? – спросила я.

- Почему экстрасенс? – испугалась клиентка неожиданного вопроса.

- Вы утверждаете, что можете читать чужие мысли. Кто вам сказал про шланги? Бабушка? Нет? Вы сами так решили? Откуда вы знаете, что собирается сделать другой человек?

Раиса Семеновна молчала. Действительно, откуда?

Чтобы вы представили ситуацию во всем ее масштабе, напомню про два аванса, которые уже лежали в других агентствах. Отказ от сделки был равносилен их потере. Если пересчитать масштаб цен к сегодняшней стоимости квартир, то получалось, что, потратив год времени на показы квартир, кучу денег на рекламу и бензин, полтора месяца жизни на расселение, я ничего не получала взамен, а оставалась должна примерно пять-шесть тысяч долларов. И из-за чего? Из-за старых шлангов, которые якобы собирались увезти с собой.

- Раиса Семеновна, есть правило – квартира должна передаваться покупателю в том виде, в котором ее предъявляли при просмотре. Если чего-то не хватит, вы имеете право не подписывать акт сдачи-приемки. Пока он не будет подписан, продавец не получит 10% от стоимости квартиры. А на эти деньги можно купить кучу абсолютно новых смесителей. Поэтому продавцам нет смысла что-то увозить с собой. Кроме проблем, ничего они от этой затеи не поимеют.

Разговор длился почти час. Мне удалось ее уговорить. Она согласилась, буркнув напоследок что-то про линолеум в коридоре, который непременно увезут вместо шлангов.

Надо ли говорить, что после таких разговоров чувствуешь себя, как выжатый лимон. Не остается ни сил, ни эмоций. По капле убывает здоровье. Но для клиентов все это остается за кадром.

На следующий день мы все встретились в банке. Ксения Никитична закладывала в ячейку свою доплату. У Раисы Семеновны тоже образовалась небольшая сумма – квартира стоила чуть меньше, чем она получала за продажу своей доли. Деньги Наташи мы закладывали отдельно – их нужно было вынимать уже через три дня, чтобы купить квартиру у Николая Петровича отдельным нотариатом.

Узнав об этом, покупатель коммуналки усмехнулся. Мы с ним стояли в стороне от клиентов, поэтому он не выбирал выражения.

- Да зачем покупать ей квартиру? – спросил он.

- Как зачем? – удивилась я. – А где она будет жить?

- Все равно она проживет там недолго. Вы на нее посмотрите – это же готовая жертва. Любому мужику все, что у нее есть, отдаст добровольно своими руками. А потом ее выкинут за ненадобностью. Так что можете ей эту квартиру не покупать. Не в коня будет корм, - цинично объяснил он.

Я пожала плечами. О человечестве он явно был невысокого мнения. Сделка тем временем шла своим чередом. Подойдя к клиентам, я увидела, что атмосфера за столом накалилась. Работник расчетного центра тщетно пытался получить подписи моих дам под договором аренды ячейки.

- Без агента мы ничего подписывать не будем! – сжимая сумку с документами в руках так, что побелели костяшки пальцев, сказала Ксения Никитична. Посмотрев на договор, я сказала, что подписать его нужно. Все выдохнули и достали очки и ручки.

- Ну, вы их и выдрессировали, - смеялся исподтишка покупатель. – И как вам это удалось? Это же в принципе неуправляемое стадо!

Его мизантропия проявлялась на любом материале. Воистину, каждый из нас, глядя вокруг, видит какую-то совершенно отличную от других картину.

Заложив деньги, мы поехали к нотариусу. Я сидела вместе с клиентами за столом, на котором все участники сделки подписывали договоры купли-продажи. Вдруг Раиса Семеновна повернулась ко мне и сказала фразу, которую я меньше всего ожидала от нее услышать: «Татьяна Владимировна, какая же тяжелая у вас работа!»

Квартиру Наташе мы тоже купили. Все выписались и освободили коммуналку, передав ее по акту покупателю. Я отчиталась по сделке в своем агентстве. Правда, в квартире Наташи еще оставалась прописанной бывшая владелица, но процесс ее выписки понемногу шел. Через два месяца отцу удалось выписать ее через центральный паспортный стол, предъявив «правильный» бланк заявления, за оформлением которого его дочери еще раз пришлось ехать в консульство. А потом начался скандал.

Мне позвонил заместитель директора агентства, в котором мы покупали квартиру Наташе. Сам по себе этот случай можно считать неординарным – топ-менеджеры больших агентств не звонят на дом чужим агентам. Для этого есть обычные менеджеры, контролирующие прохождение сделок.

- Татьяна, вы помните Николая Петровича? – спросил он.

- Конечно, помню, - подтвердила я. Сделка с ним только что закрылась.

- Для нас – не закрылась. Он написал жалобу в Ассоциацию риелторов.

- На что?

- На то, что мы были обязаны предоставить ему всю информацию, существенную для прохождения сделки. Но не сказали, что выписать человека по доверенности нельзя. Агент у нас неопытный, не так давно работает в недвижимости.

- Так он же выписал дочку. Чего он теперь хочет?

- Денег. Он посчитал все расходы на аренду ячейки, на почтовые расходы и телефонные переговоры с Германией, расходы дочки на бензин в поездках в консульство. Прибавил моральный ущерб и требует, чтобы мы вернули ему комиссионные агентства в полном размере.

Квартиру мы покупали за десять тысяч долларов. Комиссионные агентства составляли 6% - шестьсот американских рублей. На эти деньги он и претендовал.

- А чего вы хотите от меня?

- Вы на просмотре предупреждали его, что доверенности для выписки недостаточно. В среду будет заседание Конфликтной комиссии в Ассоциации. Если будет такая необходимость, вы можете на нее подойти?

- Зачем?

- Подтвердить, что вы консультировали нашего клиента.

Я пообещала. Правда, мое присутствие там так и не понадобилось. Вечером мне позвонил Николай Петрович.

- Татьяна Владимировна, мне нужны копии документов, которые вы подписывали с моим агентством.

- Зачем?

- Я предъявляю им претензию.

- В этих документах указано, что эта информация конфиденциальна, и может быть передана третьим лицам только с согласия сторон.

Во всех агентствах пакет документов, который предлагается подписать сторонам, разрабатывают свои юристы. Договоры отличаются друг от друга очень сильно. Пакет документов в этом агентстве вообще отличался от всего, что мне доводилось видеть. Но это был не повод нарушать то, под чем я уже подписалась, внося деньги.

- Если вы не отдадите мне копии, я напишу жалобу на вас.

- За что?

- За то, что вы работаете без лицензии.

- У нашего агентства лицензия есть.

- А у вас? Какое право вы имели покупать мою квартиру?

Разговор становился непродуктивным. В конце 90-х деятельность агентств лицензировалась. Для получения лицензии требовалась сертификация сотрудников. Экзамен, который мы проходили, был бессмысленным, и никак не отражал реального уровня знаний, но зато был источником денег для администрации города – за его прохождение приходилось платить. Потом это все отменили, но у меня на память остался сертификат с номером 000985 от 1 декабря 1997 года, подписанный Германом Грефом. Иногда я показываю его особо нервным клиентам, для которых бумажка значит едва ли не больше, чем человек.

Но для покупки квартиры никаких сертификатов не нужно – ее может купить любой человек, который хочет это сделать.

Николай Петрович пришел с жалобой в наше агентство. Вымотав душу у директора, он пошел в Ассоциацию риелторов. Смысла в этом не было никакого. Ассоциация – общественная организация, не имеющая никаких полномочий. Если вы считаете, что ваши права нарушены, нужно обращаться в Комитет по защите прав потребителей или в суд. Не знаю, чем закончилось это хождение по мукам. С ним я больше никогда не встречалась.

От Наташи в 2003 году пришла ее коллега по работе, с которой мы потом провели две сделки. Передавала от нее привет. Ни о каких ужасах не упоминала. Так что думаю, что жизнь у нее сложилась нормально.

Бабушкин сын Слава присылал ко мне на консультацию друга.  У них все было отлично.

Раису Семеновну я встретила на Невском полгода спустя. Она была недовольна всем - газовая колонка работает плохо, паркет скрипит, машины продолжают ставить под окнами и многое другое. Не рада она была меня видеть - я просто испортила ей жизнь.

С покупателем их квартиры с тех пор я встречалась не один раз. Недвижимости у него много, так что работа для агента появляется не так уж редко. Правда, чаще он пытается сделать ее сам. К чему тратить лишние деньги?


Tags: сделки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 73 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →