Татьяна (s0no) wrote,
Татьяна
s0no

О недоверчивой клиентке, поисках справедливости или еще раз о расселении коммуналок

Френды, как я не пыталась сократить этот пост, ничего у меня не получилось. В двух словах о расселении коммуналки не напишешь. Под катом - очень много букв.
В общем, я вас предупредила.

2000г.

Эта квартира находилась в том же доме, что и коммуналка, про которую я писала вот здесь. Я пришла в нее с улицы, начав расселять их соседей. Однако жильцы не торопились заключать договор с нашим агентством.

- Вы сначала расселите ту квартиру, а мы посмотрим. Вот закончите, там и поговорим, - сказала мне Ксения Никитична – бабушка, занимавшая самую большую из комнат.

Переезд соседей закончился, я закрыла сделку и пришла в квартиру снова.

- Видели, видели, как они выезжали. Всю помойку забили вещами до верху, - встретила меня другая соседка, Раиса Семеновна.

- Расселяться будем? – спросила я.

- Нет-нет, тут надо подумать, - испугалась Раиса Семеновна. – Зачем же так сразу?



Эта квартира была похожа на предыдущую – первый этаж, окна на проходную магистраль, и тоже три ордера. Но для потенциальных покупателей она представляла гораздо меньший интерес – с этой стороны к дому прилегало следующее здание, и на проспект выходило только два окна комнаты Ксении Никитичны. Окна двух других комнат, в одной из которых жила Раиса Семеновна, во второй – молодая женщина (назовем ее Наташей), а также окно кухни, выходили во двор – прямо на помойку.

Наташа поддержала идею расселения сразу. Описывая сделку с соседской квартирой, я говорила, что дом был достроен через 100 лет. Это привело к тому, что фундамент и капитальные стены слегка повело. Внутриквартирные перегородки оторвались от потолка. Кое-какая звукоизоляция существовала только в комнате, выходящей на фасад – ее от остальной части квартиры отделяла капитальная стена. Перегородки между остальными комнатами не доходили до потолка сантиметров на пять-шесть. Каждый звук, доносящийся от соседей, был отчетливо слышен.

- Мне надо, обязательно надо отсюда уехать, - с тоской говорила мне Наташа. – Мне 32 года, и у меня никакой личной жизни. Вы же понимаете, в такую квартиру никого пригласить невозможно.

Я молчала. Такие проблемы должен решать мужчина. Но говорить об этом вслух не стоило. Каждый живет, как умеет.

Ксения Никитична жила со взрослым сыном. Ее комната была самой большой – 22 метра. Старомодный полированный сервант, в котором несколько парадных тарелок поблескивали полустертыми золотыми ободочками, был самой дорогой вещью в доме. Старый диван у длинной стенки, кровать с панцирной сеткой в нише, да тяжелый прямоугольный стол посередине комнаты – вот и вся их обстановка.

Сын Ксении Никитичны Вячеслав, веселый мужичок в вечно мятом костюме, появлялся дома не каждый день. Он работал сутками, и сутками пропадал в компаниях бесчисленных друзей и подруг. Бывший алкоголик, он прекратил пить после того, как в драке ему сломали несколько ребер и пробили голову. Хирурги, залатавшие дыру в черепе титановой пластиной, запретили ему пить вообще. То ли испуг, то ли запоздалое раскаяние привели к тому, что Слава завязал. Они с матерью тоже хотели расселяться.

- Мне уже ничего не надо, - вздыхала Ксения Никитична. – Но вот помру, а Славка один останется. Как он будет с соседями жить? Нет, мне нужна отдельная квартира для сына.

Она волновалась, переживала и страшно боялась квартирной сделки, наслушавшись страшилок о том, как старики остаются на улице по вине черных маклеров. Но я работала в агентстве, и пример соседей, переехавших в отдельные квартиры, был убедительным аргументом.

Самым колоритным персонажем в этой квартире была третья соседка, Раиса Семеновна, женщина в возрасте где-то под 60. Миловидное в прошлом лицо портили всегда крепко сжатые челюсти и навечно врезанная глубокая складка между бровями. Перманент на жидких волосах и очки в старомодной пластмассовой оправе, всегда висевшие на кончике носа, довершали картину. Инвалид с детства по опорно-двигательному аппарату, она заметно прихрамывала, подволакивая ногу. Так и не выйдя замуж, всю жизнь она прожила одна. Половина ее маленькой десятиметровой комнаты была забита шкафами под самый потолок. В углу стоял диван, на котором она и спала, да у окна - небольшой стол, большую часть столешницы которого занимал новенький телевизор – единственная современная вещь. Над столом висела книжная полка, ломившаяся от дамских романов. Все свободное пространство было забито картонными коробками с какими-то вещами.

Раиса Семеновна работала в архиве. Вернувшись вечером в свою каморку, она кормила многочисленных кошек, обитавших на помойке под окнами, и садилась смотреть очередной сериал про прекрасных синьорин и брутальных красавцев, выясняющих свои отношения в тыщапитсотпятой серии.

Переезжать она хотела, но чисто теоретически. Практически любые перемены ее пугали. Привычная комната и соседи, с которыми она старалась не сталкиваться, стали неотъемлемой частью ее жизни. Отдельная квартира? Это хорошо. Но как бы не стало хуже. Помойка под окнами? Ну и что. Если закрыть форточку, то она почти и не пахнет. Бомжи на помойке? В окна не лезут, и ладно. Видят, что коммуналка, в которой взять нечего.

Колебалась Раиса Семеновна долго. В конце концов она согласилась, но поставила условие: квартира в центре.

- В каком центре? – схватилась за голову я. – У вас комната площадью 10 метров!

- Я здесь работаю, - гнула свою линию Раиса Семеновна.

Договорились о том, что квартира может быть в спальном районе, но недалеко от метро.

Наташу устраивала любая квартира в панельном доме. Ксения Никитична, комната которой в два с лишним раза превышала по площади комнату соседки, запросила однокомнатную на Охте с ремонтом и доплату. Договор был подписан, и я выставила квартиру в рекламу.

Цена была разумной, но покупатели не торопились вносить аванс. Квартиру смотрели много, но не покупали.

- Место прекрасное, - с огорчением говорила холеная дама, искавшая помещение под элитный меховой магазин, - но здесь нет парковки. А на трамваях за шубами не ездят.

Отсутствие парковки отпугнуло владельца сети ювелирных магазинов, представителя фирмы, торгующей швейцарскими часами, директора дорогого салона красоты и многих других коммерсантов, желавших пустить корни в престижном месте.

Как-то на просмотр пришел маленький лысый мужчина с долговязым телохранителем. Бодигард ощупал меня подозрительным взглядом и оттер от клиента в сторону. Оказалось, этот человек – владелец огромного количества помещений на Невском проспекте. Он покупал коммерческие и жилые метры, ремонтировал и сдавал в аренду. Такой вот бизнес.

- Знаете, вашу квартиру я покупать не буду, - сказал он мне. Посмотрите на нее с проспекта – этих окон не видно рядом с витринами соседнего магазина. И даже если пробить дверь и поменять окно, оно останется таким же незаметным. Все будут проскакивать мимо.

Покупателя мы ждали ровно год. Я приезжала на просмотры, разговаривала с клиентами, успокаивала Наташу, у которой уже давно кончилось терпение. Как-то раз я курила в форточку на кухне, дожидаясь Раису Семеновну . Под окном на дворовой помойке кипела жизнь. По мусору ходили бездомные коты, брезгливо поднимая лапы и морща исцарапанные в битвах носы. На выброшенном кем-то диване спал бомж. На моих глазах он проснулся, встал, потянулся, почесав бок, снял штаны и уселся погадить за мусорным баком.

Наконец покупатель нашелся. Им оказался молодой мужчина с худым, обтянутым кожей лицом, неуловимо похожий на волка.

- Аванс я внесу и готов ждать, - сказал он. – Но встречки покупать по одной не буду. Зачем мне квартирки для бедных? Мне нужна эта. Проводите сделку одним нотариатом.

Это была тяжелая задача. Дело в том, что недорогая однокомнатная квартира в прямой продаже – товар повышенного спроса. Поэтому ни агенты, ни владельцы не хотят ввязываться в цепь и ждать, пока будут подобраны все варианты расселения. Зачем им чужие заморочки? Любое расселение может развалиться, затянуться, а им нужны деньги, и они могут их получить, дождавшись покупателя с прямыми деньгами.

В этой сделке нужно было найти не одну, а три таких квартиры, и уговорить всех ждать. Не принять аванс? Другого покупателя можно было ждать еще год. Принять? Найдя первый вариант, я должна внести за него аванс и подписать договор, указав день нотариата. А если остальные жильцы закапризничают или откажутся от сделки, я этот аванс потеряю. Вносится он из денег покупателя, и, если сделка не состоится, их нужно будет вернуть. Обычно эти убытки агентство делит пропорционально тем процентам, которые агент получает по сделке. Если агенту причитается половина комиссионных, он должен покрыть из своего кармана половину убытков. Два аванса могут составить уже значительную для агента сумму. Он становится заложником жильцов коммуналки. Это правило действует во всех агентствах.

Если откупать встречки по одной, жить становится легче. Встречку можно продать, вернув всю сумму. Да, при этом ты ничего не заработаешь, но и не потеряешь.

Я решила рискнуть и приняла аванс.

Первую квартиру мы стали подбирать Ксении Никитичне и ее сыну. Проблема была в том, что жить они хотели в пределах очень небольшого района – на Красногвардейской площади. Нельзя сказать, что вокруг нее совсем мало домов. Хотя с одной стороны площадь открывается на Неву, а с другой она примыкает к промзоне, многоэтажные дома стоят вокруг нее полукольцом. Но сколько квартир продается в них в данный момент? И сколько из них будут однокомнатными в хорошем состоянии и в прямой продаже? Их может не быть вовсе.

Мы начали просмотры. Первые три квартиры были настоящими помойками. В разговоре с хозяевами выяснилось, что по настоящему прямой продажей можно считать только одну, а с остальными все не так просто, как пытались убедить меня агенты по телефону. Смотреть было больше нечего. Мы стали ждать понедельника – в этот день обновляется база самого крупного риелторского сайта Петербурга – «Бюллетеня недвижимости».

И тут мне повезло. Нужная квартира появилась в продаже. Более того, она продавалась через наше агентство. Я посадила Ксению Никитичну с сыном в машину и повезла на просмотр. Квартира была в отличном состоянии. Правда, хозяева хотели получить дополнительную сумму за кухонный гарнитур, но сумма была небольшой и избавляла покупателей от многих хлопот, связанных с заказом новой мебели. Поскольку бабушке полагалась значительная доплата, она могла позволить себе такую покупку. Тот старый обшарпанный шкафчик, который стоял у нее в коммуналке, никак не вписывался в чистые стены нового жилья.

Хозяйка согласилась нас подождать. Она переезжала в новый дом, там немного затягивались сроки сдачи, и месяц, который я попросила у нее на подготовку нотариата, был ей только на руку – она могла жить в квартире, зная, что покупатель у нее уже есть.

Вторую встречку я стала искать Раисе Семеновне. Заехав за ней ближе к вечеру, когда она уже вернулась с работы, я повезла ее на просмотры. Первой мы смотрели квартирку в панельной брежневке в Невском районе. Стандартная квартира с кухней 7, 5 метров, раздельным санузлом и 18-метровой комнатой. Посмотрев квартиру, мы вышли на улицу.

- Ну как? – спросила я клиентку.

- Это ужасно, - мрачно сказала Раиса Семеновна.

Несколько лет квартира сдавалась студентам, поэтому ее состояние требовало косметического ремонта. Но сантехника и газовая плита были в порядке, нигде ничего не текло, не искрилось и не норовило упасть на голову. Двери и рамы тоже были вполне приемлемыми. Ничего ужасного лично я в ней не увидела.

- Почему?

- В ней нужно делать ремонт.

- Нужно, но только косметический – освежить потолки и переклеить обои. Не так уж много работы.

- Нет, я сюда не поеду. Лучше уж жить, где живу.

- Да чем лучше? Разве в вашей коммуналке не нужен косметический ремонт? – спросила я, вспомнив ободранный коридор и грибок на стенах ванной.

- В нашей – не нужен. Мы к ней привыкли.

На такой логический ход я даже не нашла, что ответить. В этот день мы посмотрели еще две квартиры, но ни одна из них Раису Семеновну не устроила. Расставаться со своей комнатой она не торопилась.

На следующий день коллега предложил мне квартиру в Рыбацком – не прямую, но с уже подобранной прямой встречкой. Квартира была в кирпичной хрущевке рядом с метро. Мы поехали смотреть. Войдя в квартиру, я ахнула. Идеальная чистота и отличный ремонт – о таком я не могла даже мечтать. Кроме того, на кухне оставалась встроенная мебель.

Хозяйка, молодая женщина на последних сроках беременности стояла, держа за руку двухлетнего малыша.

- Нам тут и так тесно, - объяснила она. – А скоро еще ребенок появится. Мы нашли трехкомнатную квартиру в отличном состоянии, но никак не можем продать эту. Поэтому мы ее дешево отдаем, только купите. Нам нужно срочно, а то встречка уйдет.

- Ну как, нравится? - спросила я Раису Семеновну, уверенная в положительном ответе.

Она молчала с каменным лицом.

- Что-то не так? – забеспокоилась я.

- Хорошая квартира, - выдавила из себя клиентка. – Но ведь они все это с собой увезут.

- Что увезут? – не поняла я.

- Краны эти увезут, - ткнула она пальцев в импортный блестящий смеситель в ванной, - и кафель снимут. Да и паркет, наверное, им пригодится – здесь не оставят.

У хозяйки отвисла челюсть. У меня, честно говоря, тоже.

- Раиса Семеновна, все, кроме мебели, останется в квартире, - стала объяснять я. – И полы, и стены, и вот эти новенькие двери. Сантехника – само собой, это часть квартиры. И даже мебель на кухне вам обещают оставить.

Сдвинув брови и сжав зубы, Раиса Семеновна смотрела в пол. «Обманут! Как есть обманут!» - было написано у нее на лице.

Мы вышли на улицу.

- Берем квартиру? – спросила я.

- Эту? Вы что, им поверили? Все равно что-нибудь увезут. Дверные ручки точно не оставят.

Почему дверные ручки представлялись ей особой ценностью, к которой прикипели сердца хозяев, я так и не поняла.

- И вообще, куда вы меня привезли? – вдруг возмутилась клиентка. – Это же дыра! Край вселенной! Здесь люди уже не живут!

Рыбацкое – спальный район на окраине Петербурга. Он считается экологически чистым – в нем нет промышленных предприятий, стоит на берегу Невы, а главное, в нем есть метро. Район не считается фешенебельным, но квартиры в нем стоят совсем не дешево.

- Как это – люди не живут? – удивилась я. – В Рыбацком больше ста тысяч населения. Они что – не люди?

- Нет, сюда не поеду ни за что, - уперлась Раиса Семеновна. – Ищите квартиру ближе к центру.

Самым близким к центру спальным районом считается Охта. Но и цены там выше. Однако одну квартиру на первом этаже удалось найти по приемлемой цене. Продавала ее бабулька, переезжавшая к сыну. До метро было дальше, чем в Рыбацком – три остановки, но квартира вызвала у Раисы Семеновны интерес. Осмотрев все углы, она выглянула в окно. Перед окном на асфальтовой дорожке был припаркован жигуленок четвертой модели. Лицо у клиентки омрачилось

- Квартира еще ничего, но под окнами ставят машины. Будут каждое утро заводить, дым в комнату пойдет.

- Раиса Семеновна, в центре дворов без машин нет, - твердо сказала я. – Не хотите транспорта – переезжайте в деревню. А в городе машины будут везде.

Поджав губы, она промолчала, признавая мою правоту. Так и не получив от нее ответа, я вернула домой. Вечером она позвонила сама.

- Татьяна, я хочу посмотреть эту квартиру еще раз вместе с сестрой, - сказала Раиса Семеновна. И, помявшись, добавила, - Только вы не приходите на просмотр. А то вы будете на меня давить.

- Давить? – удивилась я. – Ну ладно, не приду. Смотрите без меня.

Я организовала им просмотр. Как рассказывала мне потом агент бабульки – продавщицы, сестра оказалась гораздо более здравомыслящей женщиной.

- Ты что, дура? – спросила она мою клиентку. – Да вместо твоей ободранной комнаты тебе предлагают дворец. Соглашайся немедленно!

Раиса Семеновна дала согласие. Аванс был внесен, договор с указанием даты нотариата подписан.

(окончание следует)

Tags: сделки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments