Татьяна (s0no) wrote,
Татьяна
s0no

Categories:

Чудесная страна Тунис, или Почему не надо путать бербЕров с барбАрами (1)

Сентябрь-октябрь 1997 года

В конце сентября я купила горящую путевку и на 10 дней улетела в Тунис. Я всегда езжу в отпуск одна. Делая шаг на трап самолета, я, как змея, оставляющая за собой ставшей тесную старую кожу, оставляю за спиной все – семью, друзей, работу. Голубая бездна под крылом отделяет меня прошлую от меня уже немного другой.

Иные страны с их чуждой речью, запахами и звуками, цветом и пряным вкусом блюд в маленьких кафе, иными жестами и выражением лиц втягивают меня в свою иную жизнь, в ее безмятежное равнодушное течение.

Тунис встретил меня жарой и лужами на асфальте вокруг здания аэропорта.

- Вам очень повезло с погодой, - сказал мне представитель принимающей турфирмы, встречавший наш рейс. - Такого холодного дождливого лета, как в этом году, не помнят даже старожилы. Осень тоже прохладная.

На термометре было +25 градусов.


Сусс
Город Сусс.



Отель, в который меня привезли, находился на окраине города Сусс. Уходя, представитель турфирмы дал рекомендации.

- Первые дни ничего не покупайте. У нас есть магазины с фиксированными ценами, сначала посмотрите, сколько стоят сувениры в них. Если пойдете на рынок, спросите цену, потом в уме разделите ее на 8 и предложите продавцу свою. И торгуйтесь, торгуйтесь, пока он не заплачет у вас на плече. Покупать без торга на Востоке неприлично.

Несколько дней я гуляла по Суссу. Днем город вымирал. Прозрачная тень от пальм, растущих вдоль набережной, ничуть не защищала от палящего солнца. Жизнь в городе начиналась к вечеру. Рынок в Медине, древней крепости, окруженной мощными стенами, наполнялся людьми, мальчишки-зазывалы ждали на пороге многочисленных лавок и павильонов.

- Come in, madam, – кричали они мне, - don’t buy, just have a look!

Не дай вам бог было поверить этой немудреной хитрости и зайти в лавку. Это был капкан. Продавцы, льстиво заглядывая вам в глаза, наперебой предлагали товары - якобы шелковые коврики с мусульманскими полумесяцами, куртки из верблюжьей кожи с кривыми строчками, вазы из оливкового дерева с искусно замазанными трещинами, серебряные браслеты и серьги, кошельки и шали, фотоальбомы и амулеты. Только человек с необыкновенно сильной волей мог уйти, не сделав покупки.


Медина
Рынок в Суссе.


В одной из лавок, торговавшей бижутерией, продавец, улыбаясь мне в 64 зуба, доверительно шептал: «Мадам, купите эти бусы из кораллов. Они вам очень, очень к лицу». Ценника на бусах не было.

- Сколько? – спросила я.
- 120 динаров, - ответил продавец. - Но для ВАС я сделаю скидку. Для ВАС – 110.

Слово «вас» он выделил, окидывая меня подчеркнуто-восхищенным взглядом с головы до ног. Я должна была растаять. Таять не хотелось. За углом точно такие же бусы я только что видела за 20 динаров.

В маленьких кафе, на каждом шагу встречавшихся в старом городе, предлагали меню, написанное на 4 языках – арабском, французском, английском и немецком. Для совсем безъязыких туристов у названия каждого блюда были нарисованы пиктограммы – корова или овца около мясных блюд, курица около блюд из птицы, овощи – около салатов.

В одном из крохотных кафе на окраине Сусса, куда практически не заходили туристы, я выбрала салат с развесистым арабским названием. Перечня овощей, входящих в салат, в меню не было. Когда передом мной поставили тарелку, хозяин, сидевший в углу за кассой, привстал и вытянул шею, глядя на меня с ожиданием. Так смотрят дети на начинающееся представление в цирке. С салатом явно было что-то не так. На тарелке лежала мелко нарезанная смесь овощей. Только положив в рот первую порцию этой смеси, я смогла понять, до какой степени это что-то было не так. Судя по всему, на туристов это блюдо рассчитано не было. На тарелке у меня лежал мелко нарубленный острый стручковый перец с небольшим количеством помидоров, щедро политый оливковым маслом.

Хозяин ждал зря. Мне было вкусно. Лучезарно улыбаясь, я доела салат и, помахав ему рукой на прощанье, пошла дальше. Хозяин был похож на ребенка, у которого отобрали уже обещанную конфету.

Через несколько дней ко мне в отеле подошел мужчина, турист из России, с которым мы летели одним рейсом.

- Татьяна, - сказал он мне, стесняясь. – Мы с женой хотим купить кальян. Вчера мы были в магазинчике в порту и видели там один, очень красивый. Но дорогой. Не могли бы вы съездить с нами в порт?

- Зачем? – удивилась я.

- Мы не говорим по-английски, - объяснил он. – А вы могли бы с ними поторговаться.

- Я не умею торговаться, - искренне сказала я.

- У вас получится, - уверенно сказал мужчина. – Ну, пожалуйста.

Я вспомнила напутствие представителя турфирмы: «Покупать без торга на Востоке неприлично». Действительно, почему бы не попробовать. И мы поехали в порт.

Кальян, который они выбрали, был красивым. Довольно большой, около 70 сантиметров высотой, он притягивал взгляд. Начищенная медь с изящной чеканкой по периметру чашки сияла на солнце. Хрусталь колбы отбрасывал блики.

- Сколько? – спросила я хозяина, немолодого араба в просторной белой рубахе, небрежно показав на кальян.

- 160 динаров.

Это составляло примерно 130 долларов.

- Это? 160 динаров? – удивилась я.

- Это замечательный кальян, - заулыбался мне хозяин, - смотрите, какое качество! Какой он красивый!

- Дорого.

- Назовите вашу цену, - хозяин был само внимание.

- ЭТО я готова купить за 40 динаров.

От возмущения хозяин на секунду потерял дар речи.

- Вы, наверное, плохо его разглядели, - наклоняясь ко мне, пропел он. – Посмотрите, какая чеканка! Какой наконечник! Какая колба!

- Колба из тонкого стекла, - невозмутимо сказала я, - быстро разобьется.

- Колба из хрусталя! – возмутился хозяин.

- Не похоже, - покачала головой я, - совсем не похоже.

- Хрусталь! – хозяин топнул ногой от избытка чувств. – Настоящий хрусталь!

Вокруг нас, бросив своих покупателей, молчаливо перебиравших товар, уже начали собираться продавцы из соседних лавок. Разворачивающееся представление было привлекательней возможной прибыли.

Хозяин взял кальян в руки, подставляя его под лучи солнца, падающие сквозь витринное стекло. Хрусталь вспыхнул, преломляя свет. Я задумчиво смотрела на кальян.

- Вы меня убедили, - сказала я хозяину. – Хороший товар. Я готова заплатить больше.

- Сколько? – радостное ожидание сквозило в его голосе.

Выдержав паузу, я озвучила сумму: «41 динар».

Хозяин готов был хлопнуть кальяном об пол. Зрители радостно улыбались.

- Несерьезно, – заявил хозяин, поджав губы. – Назовите реальную цену.

Торг продолжался. Хозяин снизил цену до 120 динаров, потом до 95. Я поднялась до 50. Он воздевал руки, призывал на помощь Аллаха, отворачивался в возмущении, продолжая, однако, косить на меня лиловым глазом и продолжал хвалить свой товар. Я стойко держала оборону. Зрителей прибывало.

Это была игра, ритуальная песня восточных базаров с их яркостью, шумом, рваным ритмом ссор и торжественностью клятв, всплеск жизни, как противовес мертвому безмолвию пустыни, дыхание которой доносилось до нас через сотни километров.

Через полчаса я, пожав плечами, вышла из лавки вместе с соседями по отелю. Кальян остался на витрине. Разочарование зрителей не знало предела.

- Татьяна, но мы же хотим его купить, - говорили мне соседи, - оглядываясь на свой вожделенный кальян, сиявший в витрине лавки.

- Купим, - утешила я их. – Сначала выпьем кофе.

Мы зашли в кафе неподалеку. Под большим тентом на деревянном помосте размещалось десятка полтора столиков. Свободных мест почти не было. Было слишком жарко, чтобы просто гулять по пирсу. Из марева, дрожащего над раскаленным асфальтом, вынырнул крупный кот палевого окраса. Неторопливым шагом он пересек помост и остановился. Компания толстых немецких туристок пыталась угостить его кусочками мяса с сэндвичей. Шумная многодетная семья за угловым столиком подзывала его к себе. Кот даже не повел ухом.

О тунисских котах надо рассказать особо. Мне кажется, что если бы кошки вдруг, внезапно, превратились в людей, мой кот Василий стал бы бухгалтером или брокером на фондовой бирже. Пушистая соседская Милли стала бы медсестрой. Все тунисские коты, независимо от возраста, цвета шерсти и эпохи за окном, превратились бы в пиратов. На их худых треугольных мордах лежит печать первобытной свирепости, которую вы никогда не увидите даже у бездомных российских кошек, ведущих нелегкую борьбу за выживание в каменных джунглях мегаполисов. Тунисским котам, имеющим хозяев, не надевают ошейников – им просто подрезают кончик одного уха. Крупные, жилистые, злые – при одном взгляде на них становится понятно, почему в соседнем Египте охрану храмов доверяли только кошкам. Их невозможно обмануть, их невозможно запугать и их невозможно подкупить.

Кот, вошедший в кафе, огляделся вокруг. Невозмутимо обошел помост по кругу, подошел к нам и плавным прыжком взлетел мне на колени. Вытянувшись вверх, он поставил лапы мне на грудь, втянул воздух точеными ноздрями и, свернувшись в кольцо, улегся у меня на руках. Острые кривые когти показывались из мягких подушечек лап и прятались обратно, не причиняя вреда. Кот отдыхал. Иногда он поворачивал голову и молча смотрел на меня прозрачными янтарными глазами.

Нам принесли крепкий огненно-горячий кофе в крошечных чашечках. Никуда не хотелось торопиться. Тягучее время не двигалось вперед. Подобно прибою, оно накатывалось на дремлющий город и возвращалось обратно. Слово «вечность» складывается не из ледяных кристаллов Снежной королевы, а из песчинок, принесенных ветром Сахары.

Допив кофе, мы собрались уходить. Кот, поняв нас без слов, змеиным движением соскользнул на пол. Ему было все равно. Он ни в ком не нуждался и никому не был благодарен.


Мы вернулись в лавку. Хозяин настороженно посмотрел на меня.

- Последняя цена – 60 динаров, - предложила я.

- 65 – сказал хозяин.

Восток – дело тонкое. Вы же понимаете, последнее слово должно всегда оставаться за мужчиной. Соседи купили кальян, а я приобрела новый опыт.


На следующий день я купила билет на двухдневную экскурсию под названием «Тунисское сафари».

(окончание здесь)

Tags: путешествия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments