Татьяна (s0no) wrote,
Татьяна
s0no

Categories:

О революционной дисциплине в семье, агитации и способах принятия решений

2000 год.

Описывая сделки, я изменяю имена своих клиентов. Распространенные имена - например, Ольга - я меняю на такие же распространенные – Елена, Татьяна, Светлана и т.д. В этой сделке имя клиентки было простым, но заменить его оказалось непросто – оно явно было связано с историей революции и, судя по всему, оказало сильное влияние на свою владелицу. Я долго думала, и остановилась на всем знакомом сочетании имени и отчества: Надежда Константиновна. Своего сына она также назвала именем одного из вождей революции. Назовем его как Кирова - Сергеем. Только отчество сделаем попроще – Иванович.

Эта семья жила в маленькой квартирке в самом центре Петербурга – в двух шагах от Исаакиевской площади. Надежда Константиновна, как и ее революционная тезка, характером была тверда, а волей упорна. Росточка она была махонького, телосложения тщедушного. Ее рослый крупный сын смотрелся рядом с ней как дирижабль рядом с корзинкой, в которой сидит человечек, управляющий стропами и газом.

Любимый сынок с пеленок воспитывался Надежной Константиновной как верный ленинец, продолжатель традиций и хранитель заветов. Характер мальчика, однако, был мягким, душа – чуткой. Сережа получил музыкальное образование и стал преподавателем фортепьяно в одном из музыкальных училищ Петербурга. Какая женщина достойна такого сокровища? Достойных, по мнению матушки, не нашлось, и к 52 годам Сергей Иванович, так и не женившись, продолжал жить вместе с матерью.

Их квартирка располагалась на первом этаже бывшего дворца одного из сенаторов. Правда, расположена она была отнюдь не с фасада, а в углу двора. Что там было раньше – бог весть. Может - дворницкая, может – закуток для домашней птицы, а может и вовсе чулан для сбруи и седел. Когда пришли большевики, дворников - слуг капитализма - извели как класс и не завели до сих пор, домашнюю птицу съели, на дверь помещения повесили номер и отдали его как квартиру гражданам, нуждающимся в жилплощади. Пол в чулане был ниже уровня земли, вход – через кухню (три ступеньки вниз), да две маленькие смежные комнаты. Окна комнат нижним краем рамы упирались в асфальт, а в кухне их не было вовсе – вот и вся квартирка, которую мне предстояло продать. Правда, приложив руки, Сергей Иванович отгородил часть кухни, прилегающую к туалету, и сделал в образовавшемся отсеке крохотную ванную.

Сами хозяева получили в наследство от дальнего родственника домик на Украине – прямо на берегу Черного моря, и собирались переехать туда навсегда.

Я дала квартиру в рекламу и начала просмотры. Желающих было много. В центре вообще мало однокомнатных квартир, а тут еще и не просто центр, а самые что ни на есть царские места.

Из книги «Реальный Петербург»:

У американцев есть выражение «old money» - так называют обладателей «старых денег», людей с достатком уже не в первом поколении, тех, о ком пишет не “Cosmopolitan”, а “Vanity Fair”. Не модных манекенщиц, звезд киноиндустрии и шоу-бизнеса – а Кеннеди, Ротшильдов, Бурбонов…

Так вот, с истинным аристократизмом в Старом Петербурге всегда ассоциировались кварталы, расположенные между Мойкой, Исаакиевской площадью и Английской набережной…

Англомания – родовой признак великосветского столичного снобизма: легкий английский акцент, верховая езда, яхта, бокс, садовник из графства Кент, томик Троллопа… Путеводитель 1834 года писал об этой местности: «царство лучшего общества, место жителей высшего круга, большого, тонкого или модного света».

Вторым магнитом, притягивавшим на сделавшиеся модными среди столичной знати Галерную, Морскую и Ново-Исаакиевскую улицы, стал учрежденный здесь в 1807 году военный городок Конной гвардии. Он занял квартал между Почтамтской улицей и специально проложенным Конногвардейским бульваром. Первый по старшинству полк гвардейской кавалерии – любимцы императоров («моя старуха Конная гвардия», как говаривал Николай I), молодцы-кирасиры, все, как один, великаны-брюнеты с аккуратными бородками, в золотистых мундирах на вороных конях. В полку служили великие князья, князья-Рюриковичи (Долгоруковы, Оболенские) и множество остзейских баронов: Фредериксы, Бенкендорфы, Корфы, Палены, Врангели… Полк этот поставил из своей среды почти все окружение последних императоров…

Великий князь Николай Николаевич, третий сын Николая I, начинавший военную карьеру прапорщиком-конногвардейцем, приказал архитектору Штакеншнейдеру построить свой дворец на углу Конногвардейского и Благовещенской площади (ныне площади Труда). Не удивительно, что после этого почина другие великие князья, связанные с полком годами службы и приятельскими связями, облюбовали ту же часть города.

Рядом с династией Романовых к началу века жили в своих дворцах и особняках князья Долгоруковы, Тенишевы, Воронцовы-Дашковы, Гагарины, графы Паскевичи, Грейги, Орловы-Давыдовы, бароны Врангели, Беккендорфы, Остен-Сакены, министры внутренних дел, богатейшие дельцы... На Большой Морской, за Исаакиевской, помещались итальянское, датское, германское посольства.

О первом просмотре я предупредила Надежду Константиновну с вечера. Придя с клиентами утром, я уткнулась в закрытую дверь. Никого не было дома. Сотовых телефонов еще не было. Чувствуя себя неловко, я предложила немного подождать. Через полчаса из арки неторопливо вышла Надежда Константиновна с хозяйственной сумкой и пакетами в руках. Увидев меня, она остановилась и удивленно сказала: «А что это вы здесь делаете?» О вчерашнем звонке она забыла напрочь.

- Хочу показать вашу квартиру, - сказала я, не вдаваясь в выяснение обстоятельств.

Просмотр начался. Оттеснив меня в угол, Надежда Константиновна взяла вокзал и  телеграф власть в свои руки и начала рассказ о своем жилье.

- Дом замечательный! В нем жил сенатор. Посмотрите, какая лепка на стенах дворца.

Покупательница вежливо молчала. Поскольку она пришла покупать не дворец, а каморку в углу двора, красота лепки на стенах дворца ее мало волновала.

- Квартира очень теплая и светлая.

Вид из окон на асфальт не слишком подтверждал утверждение о светлой квартире.

- Посмотрите на эти стены! Толщина – во-о-о! Вот тут ниша в стене. Посмотрите, сколько в нее влезает пустых банок и всякого хлама! Очень удобно хранить. И потолки такие высокие – вон какие шкафы можно ставить – 3 метра высотой.

Надежда Константиновна вошла в раж. Вроде бы она показала уже каждый угол в крохотном помещении, но остановиться было никак невозможно. Выдумать несуществующие достоинства было трудно, да и врожденная честность не позволяла. А говорить о чем-то очень хотелось. Взгляд ее упал на деревянную полку на металлической раме, прибитую над раковиной.

- Вот, посмотрите! – торжествующе вскрикнула Надежда Константиновна. – Полку мы тоже оставляем. Знаете, сколько ей лет? Послевоенная. Можно сказать, старинная. А как прибита! Как прибита! Повеситься на ней можно – выдержит!

Агент покупательницы сползла по стене, вытирая слезы, выступившие от хохота. Покупательница смеялась в голос, глядя на Надежду Константиновну. Уходя, она сказала, что покупает квартиру для того, чтобы в ней жить, а не для того, чтобы в ней повеситься. Больше мы ее не видели.

Дождавшись, когда за посетителями закроется дверь, я стала проводить воспитательную работу среди Надежды Константиновны. Объясняла, что на просмотре не стоит говорить слишком много. Что не все покупатели допускают, чтобы на них слишком явно оказывали давление. И вообще, на просмотре должен говорить агент, а клиенты только присутствовать. Клиентка молчала, вздыхала, поджимала губы и всячески демонстрировала неодобрительное отношение к попытке задвинуть ее в угол. Впрочем, жизнь показала, что все мои слова она забыла до того, как пришел следующий покупатель.

Иногда во время просмотров Надежды Константиновны не было дома, и меня встречал Сергей Иванович. Его способ показывать квартиру был таким же, как у матери.

- Посмотрите, какая лепка, - стоя в позе памятника, он простирал руку по направлению к куску стены, видневшемуся из окна. – Этот дом – исторический памятник. Ему около 200 лет! А какой крепкий! Умели строить наши предки. Дом как новенький! И очень теплый, потому что у него нет фундамента.

Покупатели менялись в лице, я хваталась за голову. Отсутствие фундамента – не лучшая характеристика строения.

- Сергей Иванович, - вмешивалась я в разговор, - вы хотели сказать, что у дома нет подвала?

- Да, конечно. А что я сказал? – по-детски удивлялся пианист, пытавшийся исполнять роль риелтера. – Нет подвала. Поэтому пол сухой и теплый – прямо под ним проходят трубы парового отопления.

Я оставалась после просмотров и пыталась повлиять на клиента. Увы, так же безрезультатно, как и на его мать. Когда во время визита покупателей они оказывались дома вдвоем, у меня портилось настроение и поднималось давление. Сергей Иванович выходил меня встречать. Зачем встречать агента днем и в центре города? Нет, не для того, чтобы показывать мне дорогу и защищать от возможных злоумышленников. Я всегда приходила за пять минут до назначенного времени. Выйдя из дома за 30 минут до просмотра, Сергей Иванович успевал добежать до ближайшей рюмочной и опрокинуть стопку тайком от матери. Алиби было стопроцентным! Вернувшись к арке своего дома, Сергей Иванович дожидался меня и тут же стрелял у меня сигарету.

- Только вы не говорите маме, что я курю, ладно? – извиняющимся голосом просил он.

После просмотра Сергей Иванович шел провожать покупателей.

- Вот здесь, буквально в соседнем доме, родился Набоков, - говорил он, делая взмах рукой в сторону Большой Морской улицы. – А вот там, у арки на Почтамтской, назначала свидания молодая Ахматова.

Он шел за людьми, торопящимися на следующий просмотр, иногда добрый километр, и рассказывал, рассказывал, рассказывал. Покупатели ускоряли шаг, стремясь оторваться от непрошенного гида. Фамилии, которые он называл, явно были знакомы не всем. А для тех, кто читал «Лолиту», окна на уровне земли и вход через кухню были важнее ауры, оставшейся от великих. Квартиру никто не покупал.


Дворик рядом с Исаакиевской площадью. Из серии
"Непарадный Петербург", 2004 г.

Время шло. Просмотры продолжались. Иногда, показав квартиру, Сергей Иванович говорил матери вопросительным тоном: « Мама, я схожу к Коле?».

- Когда вернешься? – строго спрашивала Надежда Константиновна.

- Через два часа буду, - приложив руку к груди, клялся сын.

Сергей Иванович звонил мне время от времени, задавал вопросы. Он нашел работу на новом месте жительства и торопился с отъездом.

Наконец наступил день, когда смотреть квартиру пришла молодая пара – Олег и Инна. Они внимательно осмотрели каждый угол, переглянулись, негромко поговорили между собой и сообщили: «Нас устраивает эта квартира. Конечно, планировка не самая удачная, но мы дизайнеры, мы ее переделаем. Готовы внести аванс».

Я была счастлива. Договорившись встретиться в агентстве, мы разошлись по домам. Но моя радость оказалась преждевременной. Вечером мне позвонила Надежда Константиновна.

- Татьяна, вы собираетесь принять у покупателей аванс?
- Собираюсь.
- Я не хочу продавать квартиру за такие деньги. Я тут посчитала, мне на мои планы не хватит.

Я молчала, подбирая слова. Как объяснить человеку, привыкшему строить в шеренгу окружающих, что цена квартиры не определяется его потребностями? А только ситуацией на рынке. Объяснять пришлось долго. Разговор был тяжелым и нервным. В конце концов  Надежда Константиновна сдалась.

- Принимайте свой аванс, - пробурчала она и бросила трубку.

Олег с Инной пришли в агентство и подписали договор.

- Я рада, что вам понравилась квартира, - сказала я им.
- Да она нам не очень чтобы нравится, - задумчиво ответил Олег.
- А зачем вы ее тогда покупаете? – удивилась я.
- В этом квартале больше ничего не продается, - объяснил он. – А наш астролог сказал, что это место для нас – самое благоприятное в Петербурге. Вот мы и согласились.

Воистину, неисповедимы пути господни. Чем только не руководствуются люди, принимая решение о покупке квартиры! Но не мне принимать решения за других. Это их жизнь.

Аванс был внесен, через несколько дней прошел нотариат и регистрация в ГБР. Встал вопрос: как перевезти деньги в другую страну?

- В поездах грабят! – шепотом сообщил мне Сергей Иванович. – Татьяна Владимировна, подскажите, что делать.
- Положите на счет и переведите в любой из украинских банков, - посоветовала я. – Или переведите в дорожные чеки.
- За обналичивание чеков банк берет процент, - возразил Сергей Иванович. – Зачем я буду терять деньги?
- Это не потеря, это плата за безопасность. Лучше заплатить немного, но спать спокойно.
- Нет, я уж лучше положу на счет. Там процент меньше.

Так он и сделал, получив деньги за проданную квартиру. Вечером он позвонил мне и дрожащим от ужаса голосом сообщил, что денег нет.

- Как нет? – удивилась я.
- Банк их потерял.
- Банк не может просто так потерять деньги, - не поверила я.

Утром следующего дня мы с ним примчались в банк. Деньги были на месте. Сергей Иванович все перепутал. Он махал руками на девочку-операционистку, держался за сердце и требовал, чтобы ему вернули деньги наличными.

- Как вы их повезете через границу? – спрашивала я его.
- На теле, - понизив голос, сообщил мне клиент. Деньги ему вернули.

Надежда Константиновна с сыном стали собираться в дорогу. Сергей Иванович впал в транс. Оказалось, что он физически не способен запомнить последовательность действий, необходимую для того, чтобы выписаться из квартиры или заказать контейнер для перевозки вещей. Мы с ним писали пошаговые инструкции. Он их терял. Писали снова. Параллельно он помогал матери упаковывать вещи. Крохотная квартирка оказалась заполненной коробками и тюками под самый потолок. Если вещи сдвинуть с привычного места, их количество и занимаемый ими объем увеличивается как минимум в три раза!

Наконец контейнер был заказан, загружен и отправлен. Я приехала на квартиру вместе с Олегом, чтобы подписать акт сдачи-приемки. Поезд отходил через день, и Надежда Константиновна должна была ночевать в квартире еще две ночи. Войдя в комнату, мы с Олегом остолбенели. В квартире было полно вещей!

- Что это? – спросила я изумленно.
- Это то, что не влезло в контейнер.
- А куда вы это денете? Вы же должны освободить помещение полностью!
- Мы повезем это с собой в купе.

Мы с Олегом переглянулись. Это количество вещей не могло влезть ни в какое купе. Однако акт сдачи-приемки был подписан.

На следующий день я позвонила Надежде Константиновне. Просто так, на всякий случай, чтобы уточнить, заказали ли они такси к поезду.

- Нам не нужно такси! – бодро отрапортовала клиентка. Нас обещал отвезти Олег.

Олег разговаривал с ними в моем присутствии. Никаких обещаний он при мне не давал. Я набрала его номер.

- Вы знаете о том, что завтра вы везете Надежду Константиновну на вокзал?
- Э-э-э… Теперь знаю, - после некоторой паузы сказал он.

Его старенького Опеля-пикапа оказалось недостаточно. Пришлось звонить его другу, жившему неподалеку, и загружать вторую машину.

На вокзал Надежда Константиновна приехала в строгом темно-синем костюме. Ее грудь была покрыта орденами и медалями, среди которых были орден Славы и орден Отечественной войны. Надежда Константиновна прошла всю войну в качестве военного фотокорреспондента. Ее фотографии публиковала «Правда», «Известия» и множество фронтовых газет того времени.

Они вернулись в Петербург через четыре года, так и не сумев пустить корни на новом месте. Но за это время цены на квартиры сильно изменились. Тех денег, которые они привезли, хватило только на покупку комнаты в коммунальной квартире.

Tags: непарадный Петербург, сделки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →