Татьяна (s0no) wrote,
Татьяна
s0no

Вспомним лихие 90-е, или Как я покупала себе квартиру (1)

Много раз я писала о том, как я покупала квартиры для своих клиентов, а сегодня хочу рассказать, как я покупала квартиру себе. Эта история началась в 1997 году.

Несколько лет я мыкалась с двумя детьми по съемным квартирам, работая в разных коммерческих структурах. Лихие 90-е были в разгаре. Многочисленные кооперативы, ТОО, АОЗТ и другие фирмы и фирмочки с непонятным статусом рождались, разбухали, лопались и тут же появлялись под новыми именами. Государственные предприятия приватизировались, растаскивались на куски, налаживали кратковременные контакты с коммерческими структурами, продавались и перепродавались, а потом навсегда исчезали в мутном потоке бизнеса. Принадлежавшая им недвижимость и основные фонды переходили из рук в руки, меняя хозяев.

Начинающие российские бизнесмены боролись не только с инфляцией и дикими законами, которые Госдума в те времена пекла, как горячие пирожки. Братки с золотыми цепями на шеях, чеченские бригады, продажные менты были отнюдь не персонажами сериалов, а вполне реальными действующими лицами всех бизнес-процессов.

Поскольку я отчаянно пыталась решить свой жилищный вопрос, в этом бульоне мне пришлось вариться не один год. И поверьте, по сравнению с этим последующая работа на рынке недвижимости выглядит нежной сказкой про курочку Рябу.

Некоторое время я проработала в ТОО, занимавшемся оптовой торговлей продуктами питания. Как ни невероятно это звучит, руководство ТОО пыталось построить честный бизнес, аккуратно начисляя и перечисляя в бюджет все положенные налоги. Сначала дела шли хорошо, но налоговая система менялась как в калейдоскопе, и в какой-то момент сумма всех обязательных платежей превысила 100% прибыли. Чудес не бывает. Протянув некоторое время на накопленном подкожном жирке, фирма пошла ко дну, ускоряясь с каждым прожитым налоговым периодом.

Поскольку я была в числе учредителей, после ее ликвидации мне достался кусочек имущества: офисное помещение, которое мы сначала арендовали у госпредприятия, а потом выкупили в собственность. Как раз в это время меня попросили освободить арендованную квартиру. Деться мне было некуда, и я решила пожить в офисе.

Помещение это состояло из нескольких комнат в конце длинного коридора на втором этаже унылого здания, построенного пленными немцами в 50-х годах. Здание стояло на месте бывшего лютеранского кладбища в районе с говорящим названием Волкова деревня. Есть такое место в Санкт-Петербурге на окраине спального района Купчино. Десятка полтора двух-трехэтажных жилых домов со всех сторон зажаты заводами, ангарами и автоколоннами.

Летними вечерами из подъездов, пошатываясь, выползали мужики в майках-алкоголичках и, уютно устроившись на облезлых скамейках, посасывали пиво из бутылок. Иногда их сопровождали подруги, тоже любящие пить пиво из горла. В сорняках валялся мусор, в котором рылись бродячие собаки, из окон доносилась музычка из репертуара Радио Шансон.

На другой стороне дороги, проходящей по границе района, продолжалось кладбище, которое не успели снести пролетарскими бульдозерами.

В офисе не было ни газа, ни горячей воды, ни ванной или хотя бы душа. Кухни тоже не было. Ступеньки, ведущие на второй этаж, были выложены из небрежно обтесанных могильных плит: на некоторых отчетливо просматривались кресты и даты рождения и смерти. Но это была крыша над головой, причем крыша, принадлежащая лично мне.

И я принялась превращать офис в помещение, в котором можно жить. Поскольку в мою часть здания можно было попасть по черной лестнице, перво-наперво я поставила в коридоре глухую перегородку, отрезавшую мои метры от других кабинетов, в которых работали люди: остальная часть здания принадлежала крупной оптовой фирме, обеспечивающей пшеницей мукомольные комбинаты. Большая часть хлеба в городе выпекалась благодаря их поставкам. Сухогрузы из США, Аргентины, Австралии и не знаю откуда еще, везли зерно, горох, корма для скота и всякое такое. Крутые были ребята.

Отгородившись от оптовиков, я превратила одну комнату в кухню, протащив туда воду и поставив электрическую плиту, другой кабинетик, находившийся рядом с туалетом, преобразовала в ванную. В остальные комнаты была завезена мебель, купленная в комиссионках, и я с детьми быстро перебралась на новое место жительства. Мне было плевать на потертый офисный линолеум, пузырившийся под ногами, на деревянные панели на стенах бывших кабинетов, на старые оконные рамы и облезлый фасад.

Конечно, вечно жить в этом доме я не собиралась. Коммунальные платежи за нежилое помещение высасывали деньги, которых и так не хватало, дети ездили на учебу через полгорода: дочка - в институт, а сын - в школу в том районе, в котором я снимала квартиру в течение пяти лет. До метро было как до Луны, трамваи из Волковой деревни ходили как хотели, а по вечерам не хотели вовсе. Соседство кладбища и кольцо заводских стен вокруг тоже не добавляли привлекательности месту.

Но это импровизированное жилье давало так необходимый мне тайм-аут. Можно было перевести дух и подумать, чем заниматься дальше. Год я искала работу, перебиваясь случайными заработками, а потом устроилась работать в агентство по недвижимости.

Тайм-аут в жилищном вопросе длился недолго. Крутые ребята из оптовой фирмы решили отжать мою часть здания. Начались разговоры о том, что нужно делать ремонт фасада и крыши, а также всех сетей. Я совладелица? Значит, должна участвовать в расходах пропорционально. Предложенная мне смета выглядела так, что, даже продав себя на органы, я не смогла бы расплатиться.

Нечем платить? Тогда продайте нам ваши метры. Готовы предложить 20000 долларов и ни цента больше. Шел 1997 год, все стоило гораздо дешевле, чем сейчас, но даже для того времени предложенная мне сумма была смехотворной. Но я прекрасно понимала, что других покупателей я найду не скоро: уж больно специфическое место. Вроде бы и центр рядом, но поди до него доберись.

Прессинг со стороны крутых ребят усиливался, я понимала, что долго мне не продержаться: весовые категории у нас разные. Нет, съехать оттуда я была согласна, только что я могла купить за предлагаемые деньги? Мне нужна была пусть маленькая, но трехкомнатная квартира: двое детей-подростков разного пола в одной комнате - кошмар для родителей. Кроме того, я всегда говорила, что я родилась в старом фонде, выросла в старом фонде, хочу жить в старом фонде и умереть в нем же. Знаете, есть такое явление как импринтинг: кого цыпленок увидит в момент рождения, того он и воспринимает в качестве матери. Так и я. Жильем для меня был только старый фонд. Панельки в спальных районах встречались вполне удобные, но душа к ним у меня не лежала.

Средняя цена квадратного метра в старом фонде в тем времена была порядка 600 долларов. 20000:600=33,3 метра. Это, как вы понимаете, не то что на трешку, а даже на двухкомнатную квартиру никак не натягивало.

- Мне не хватает денег, - сказала я генеральному директору соседской фирмы.
- Я вам одолжу, - предложил он. - Сколько вам нужно?

Зная этого человека, я понимала, что он удавится, но не заплатит больше. Нужно было исходить из того, что предлагалось. Посмотрев на потолок, я неожиданно для себя назвала сумму: "Три тысячи долларов". Почему именно столько, не спрашивайте. Цифры буквально всплыли перед глазами.

- Хорошо, - согласился генеральный директор. - Считайте, что договорились. Даю вам месяц на подбор квартиры.

И я начала поиск.

(продолжение здесь)

Tags: из жизни агента
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 73 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →