Татьяна (s0no) wrote,
Татьяна
s0no

Category:

Про бабу Зину и трех ее кошек, или история одного семейства.

1999 - 2007 годы



Эта история включает в себя целых четыре сделки, которые я провела с членами одной семьи за восемь лет. Началась она в кризис, когда я в поисках работы объезжала город, записывая адреса квартир, расположенных на первых этажах домов, расположенных в проходных местах - около рынков, вокзалов и станций метро.





Эта квартира располагалась на первом этаже сталинского дома у метро «Черная речка». Окна выходили прямо на трамвайную остановку, что делало ее совершенно неудобной для жизни, но придавало огромную привлекательность в глазах инвесторов – мимо тек нескончаемый людской поток. В таких квартирах с фасада пробивался отдельный вход, они переводились в нежилой фонд и использовались как магазины или мини-кафе.

Я позвонила в дверь со своим обычным вопросом о том, не хотят ли хозяева квартиры переехать в другую с увеличением жилплощади. Конечно, со стороны эта ситуация может показаться опасной. Приходит незнакомый человек и делает сомнительные предложения, в то время как все средства массовой информации переполнены рассказами о черных риелтерах и их клиентах, оказавшихся на улице. Это все так. Но жильцы первых этажей к таким визитам привыкли – уверяю вас, в каждую квартиру, интересную с точки зрения инвестиций, постучался не один агент. Наверное, моя внешность вызвала у жильцов доверие. Начались переговоры.

В двухкомнатной квартире жила семья из трех человек – супруги с 10-летней дочкой. Супруги были инвалидами. Никита, глава семейства, 35-летний парень, был невероятно красивым. Ожившая статуя из греческого зала Эрмитажа. В возрасте 7 лет он попал под поезд и остался без обеих ног, ампутированных на середине бедра. По улице он передвигался  на костылях, а дома, сняв протезы, ездил на дощечке с колесиками, отталкиваясь от пола руками. Анюта, его жена, полная улыбчивая женщина, в детстве переболела полиомиелитом, и хромала на одну ногу. Замужем она была второй раз, и казалось, что ее болезнь совсем не мешает ей жить и чувствовать себя счастливой. Хотя проблем в их жизни хватало.

Анюта торговала с лотка бытовой химией, Никита покупал на оптовых базах товар и привозил коробки ей на точку на своей старой девятке с ручным управлением. Выручки вполне хватало бы на жизнь, если бы большую ее часть Никита не пропивал с друзьями. Повод был всегда – сожаление о безвозвратно загубленном здоровье можно заливать алкоголем всю жизнь. Под глазами от бесконечных пьянок залегли черные круги, кожа на скулах казалась похожей на пергамент. Немытые волосы часто довершали картину. Данная от природы красота стремительно разрушалась.

У меня был покупатель на их квартиру. Денег, которые он готов был заплатить, хватало на трехкомнатную встречку и еще оставалась небольшая доплата. Трешка нужна была в том же районе и на первом этаже – лифтов в пятиэтажных сталинках, как правило, нет.

- Знаешь, ребенок подрастает, ей нужна своя комната, а нам с Никитой тоже отдельные спальни не помешают, - говорила мне Анюта тайком от мужа. – Он последнее время пьет все чаще. Приходит ночью и падает как бревно до следующего вечера. А потом опять уходит, иногда до утра. А я боюсь.

- Чего боишься?

- Бабушка с нами жила, умерла полгода назад.

- И что?

- Она ходит по ночам.

- Где ходит? – не поняла я.

- По квартире ходит. Шаркает ногами и кашляет.

- Ты ее видела?

- Нет, но слышу часто. Я боюсь.

- Так выйди, посмотри. Может быть, это просто паркет скрипит. Вон он у вас какой рассохшийся.

- Какой паркет, - махала на меня рукой Анюта. – Шаги такие тяжелые. И кашель. Точно как у бабушки. А выйти я не могу, ты что! У меня от страха инфаркт будет! Я накрываюсь одеялом с головой и дрожу, пока все не утихает. Перевози нас отсюда скорей.

Встречку мы нашли быстро и внесли за нее аванс. Это была трехкомнатная коммуналка в одном из соседних домов. Не слишком быстро (коммуналка есть коммуналка), но квартиру подготовили к нотариату, и сделка состоялась. Анюта с Никитой переехали в новое жилье. Получив доплату, они начали ремонт. Никита стал меньше пить и больше бывать дома. Он побелил потолок на кухне, оклеил стены моющимися обоями, отбил в ванной старый кафель и разобрал сгнивший паркет в маленькой комнате. Анюта заказала мебель для кухни и сшила новые занавески. Казалось, жизнь начала налаживаться.
Закрыв сделку, я распрощалась с ними и занялась другими клиентами.

Анюта позвонила мне через полгода.

- У меня умер отец, - сказала она, поздоровавшись и перекинувшись со мной парой дежурных фраз о жизни. – Мать осталась одна и все время болеет. Ездить к ней очень неудобно. Ты можешь продать ее двушку и купить однокомнатную рядом с нами?

Так я познакомилась с бабой Зиной. В этой жизнерадостной старушке все было круглым – лицо, голова, тело, даже кулачки, усыпанные мелкими коричневыми пятнышками. На голове – вечный платочек, и вылинявший фартук на круглом животике.

Ее квартира заслуживает подробного описания. У риелтеров есть такое понятие: квартира с дефектами. Наиболее часто встречающиеся дефекты в старом фонде – это слишком узкие комнаты (так называемые «чулки»), окна комнат, выходящие прямо в стену соседнего дома, черные лестницы, в которых ступеньки круты и узки – не то, что рояль, а обычный холодильник еле удается поднять на этаж.

В новых домах тоже существуют недостатки. Квартира бабы Зины обладала всеми мыслимыми дефектами сразу. Во-первых, она была над аркой. Считается, что в таких квартирах холодные полы – как ни утепляй перекрытия, а все равно будет холоднее, чем когда живешь над другой квартирой. Во-вторых, окна у нее выходили на козырек. Знаете, при советской власти строили иногда такие длинные дома с высоким первым этажом, в котором находились почта, сберкасса, ателье и прочие службы быта. Над этим этажом иногда устраивали бетонный козырек, на который выходили окна квартир второго этажа. На широченный козырек в бабы Зинином доме выходили окна аж 18 квартир. В третьих, квартира была рядом с лифтом. И в четвертых, состояние ее было ужасным.

У бабы Зины было три кошки. Вернее, один кот по кличке Рыжик, одна кошка Муська, и еще одна кошка – их общая дочка, которую баба Зина не смогла пристроить никому из знакомых и оставила себе. Наглый толстый кот старательно метил все углы, гадил где попало, трахал Муську и свою дочь и иногда позволял бабе Зине чесать себя за ухом. Вонь в квартире стояла неимоверная.

- Зинаида Алексеевна, с запахом надо что-то делать, - говорила я бабе Зине.

- Ох, Танечка, да разве ж с этим что-то сделаешь? Он же, паршивец, весь паркет зассал. Это ничем не отмыть! Разве что новый пол настелить.

Денег на ремонт квартиры у бабы Зины не было совсем. Открыв дверь в ванную, я остолбенела. Стены и потолок были черными, и при этом покрытыми языками желто-зеленой плесени.

- Дед лежал парализованным два года. Сосед сверху нас заливал, а я от деда отойти не могла. Не до сантехники мне было, - объясняла баба Зина причину такого состояния санузла. – Но потом трубу поменяли, и все давно высохло.

Плесень действительно была сухой, но от этого выглядела не менее устрашающе.

Квадратная 10-метровая кухня была сплошь оклеена картинками из журналов. Снизу все они были разодраны кошачьими когтями. От них рябило в глазах и устойчиво пахло дешевой рыбой.

Эту квартиру мне предстояло продать.

- Ты понимаешь, что дорого ее никто не купит? – спрашивала я Анюту, которая выступала в переговорах со стороны матери, как имеющая опыт продажи квартиры.

- Понимаю, - вздыхала она. – Но даром-то тоже отдавать не хочется. Матери купим однокомнатную, а на сдачу я буду доделывать ремонт у себя. Квартиру будем покупать в строящемся доме.

- А куда денется баба Зина, пока дом будет достраиваться?

- Поживет у нас. Выделим ей и ее кошкам одну комнату.

Мы определили цену, и я выставила квартиру в рекламу, прибавив к этой сумме 500 долларов.

- Эту разницу в цене я буду сбрасывать на просмотре, как только покупатель откроет дверь ванной - сказала я Анюте. – Вроде как деньги на замену сантехники.

Начались просмотры. Народу приходило очень много. Дело в том, что на Малой Охте, где жила баба Зина, типология жилья весьма скудна. В основном этот район застроен сталинками и панельными хрущевками. Сталинки – очень дорогое жилье. Хрущевки – дешевое. Промежуточных вариантов почти нет. Дом бабы Зины был как раз этим редким промежуточным вариантом. Он был значительно дешевле сталинки, но существенно лучше хрущевки.

Люди приходили, втягивали носами воздух, заглядывали в ванную, смотрели в окно на козырек и уходили. Никто не хотел это покупать. Некоторые задавали вопросы.

- А в окна к вам тут не лазают? – спрашивал мужичок в старенькой дубленке и шапке пирожком. – Не опасно квартиру оставлять без присмотра?

- Нет, - простодушно говорила баба Зина, - такого у нас не бывает. Соседские дети по козырьку носятся, это да. А в квартиру никто не лезет.

Я хваталась за голову, и после просмотра умоляла бабу Зину ничего не объяснять покупателям.

- А сама им все расскажу, Зинаида Алексеевна! Зачем вы лишнее говорите? У вас это прозвучало так, как будто дети с козырька не слезают. Можно подумать, вы их тут каждый день видите.

- Нет, не каждый день, - растерянно говорит она. – Почитай, за три года один раз и видела.

- Ну вот видите, не все так страшно. Не надо пугать клиентов! Вы лучше квартиру перед просмотрами проветривайте подольше, а то ведь запах чувствуется.

Баба Зина кивала, соглашаясь, и я уезжала домой.

Однажды на просмотр приехала супружеская пара. Я уже ждала их у подъезда. Из потертого трехсотого Мерседеса выпорхнула дамочка в шубке из голубой норки и вышел мужчина в добротной дубленке. Мы поднялись на этаж, и я позвонила в дверь. Из открывшейся двери на нас хлынул поток ужасающей вони. Баба Зина варила кошкам рыбу. Дешевый мороженый минтай, оттаивая и развариваясь в кастрюле, пах так, что желудок выворачивало наизнанку. Запах смешивался с запахом кошачьей мочи и становился невыносимым вдвойне.

Застыв на пороге, дамочка демонстративно отвела локоть в сторону и двумя пальцами зажала нос. В квартиру она так и не вошла. Ее муж шагнул в прихожую, бросил по сторонам беглый взгляд и молча вышел. Я вышла вместе с ними. Не успела я доехать до дома, как зазвонил телефон.

- Танечка, ты больше ко мне этих… таких… в норковых шубах не води, - раздался в трубке дрожащий голос бабы Зины.

- Зинаида Алексеевна, мне ж по телефону не видно, есть у людей норковая шуба, или нет, - возражала я. – Как вы себе это представляете? Я всех, кто звонит, должна спрашивать, придут ли они в шубе? Что люди подумают? Что их в подъезде раздевать собираются, а я под видом агента информацию собираю?

Баба Зина вздыхала, признавая мою правоту, и поджимала губы. Ей было обидно.

Время шло, покупателя не было. Баба Зина поила меня чаем и рассказывала про свою жизнь. Родители у нее умерли в начале 30-х годов. Девчонкой она приехала в Питер, жила в подвалах. Промышляла воровством – пройдя школу у профессионалов, стала карманницей. Потом попала в детдом, получила профессию. Выросла, вышла замуж. Анюта была у нее единственным и поздним ребенком.

- Старик мой умер, теперь вот одна-одинешенька, - жаловалась она. – Словом перекинуться не с кем. Сижу вечерами, с телевизором беседую. Черномырдин речь читает, а я ему говорю: «Что ж ты, старый дед, в телевизор залез? Тебе пора дома сидеть, внуков нянчить».

Всех желающих прийти на просмотр я по телефону аккуратно предупреждала о том, что они увидят в квартире.

- В квартире живет бабушка. Сами понимаете, на ремонт у нее денег нет. Поэтому состояние квартиры не очень… И у бабушки три кошки. Запах присутствует.

Часть покупателей отсеивалась сразу, а самые неприхотливые приходили, бросали беглый взгляд на обшарпанные стены и исчезали навсегда. Баба Зина мрачнела, сморкалась в платочек и, вздыхая, выгоняла кота из кухни – там запах был особенно силен.

До нового, 2000 года оставалось три дня. Мне позвонил мужчина. Я рассказала ему про квартиру, упомянув про кошек.

- Ерунда, - весело сказал он. – Три кошки? У меня самого две. Это не страшно.

- Наш человек! – подумала я. - Надо показывать, причем срочно.

Тем же вечером мы с покупателем приехали на просмотр. Он обошел квартиру, внимательно осмотрел все углы, пощупал трубы в ванной, открыл кран, проверяя напор воды, погладил кошку, поздравил нас с бабой Зиной с наступающим Новым годом, пообещал позвонить и … исчез.

Новый год наступил. Третьего января, когда все еще отсыпались после суматохи праздничных дней,  ходили друг к другу в гости, приносили подарки, допивали шампанское и готовились к Рождеству, этот покупатель позвонил снова.

- Танечка! С праздником! Как вы встретили Новый год? Все ли у вас хорошо? - он засыпал меня поздравлениями и вопросами, не дожидаясь ответа. А в конце добавил, как нечто само собой разумеющееся: «Ну завтра вы примете у меня аванс?»

Агентство было закрыто до 10 января. Я позвонила директору.

- Деньги надо принять! – говорила я ему, поздравив с Новым годом. – Если этот покупатель передумает, эту квартиру я буду продавать до пенсии.

Агентство открыли, договор был подписан и аванс торжественно внесен в кассу  – как никак первая сделка только что начавшегося года. Валентин Александрович – так звали будущего владельца бабы Зининой квартиры – был не совсем трезв, но добродушен, весел и полон ожидания намечающегося события. Он жил в коммуналке на Староневском. Его сосед долго давал объявление о продаже квартиры и, наконец, нашел покупателя. Валентину Александровичу было предложено найти себе встречку самому, а сосед забирал деньги. Агента у них не было. Все документы к нотариату предстояло проверять мне. Но это была небольшая плата за счастье продать квартиру бабы Зины.

Нотариат прошел спокойно, сделку зарегистрировали в ГБР, и баба Зина с кошками, комодами и геранями переехала на квартиру к дочке.

                                                 (продолжение следует)

Tags: сделки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments