Татьяна (s0no) wrote,
Татьяна
s0no

О неправильном агенте и упрямой бабушке, или как делались состояния на рынке недвижимости

2002 год

Этот клиент пришел ко мне с улицы. Я продавала большую квартиру на Суворовском проспекте. Он договорился о просмотре, пришел, все внимательно изучил и отказался ее покупать.



Мы разговорились. Оказалось, он хочет вложить средства в квартиру в старом фонде. Хорошую, но относительно недорогую. Вы скажете, что так не бывает? В целом да. Но в те времена квартир в прямой продаже было мало, за них просили большие деньги.

Коммуналки, которые еще нужно было расселить, могли стоить гораздо дешевле. Чем больше коммуналка, тем больше риск развала сделки. Это отражалось на цене.

Этот клиент занимался тем, что вкладывал деньги в расселяемую квартиру, а потом продавал ее уже в прямой продаже. Если учесть, что цены на рынке в тот период уверенно росли, при правильно выбранном объекте доход мог быть значительным.

- Давайте я подберу вам квартиру, - предложила я.

Подбор вариантов – это работа, которую опытный агент делает, если у него совсем нет сделок. Работы у меня в тот период было много, но, тем не менее, я готова была этим заняться. Во-первых, потом эту квартиру нужно будет продать. Во-вторых, инвестор, который оборачивает деньги в недвижимости – это постоянный источник дохода. С ним всегда стоит завязать и наладить отношения.

Только люди, далекие от рынка недвижимости, считают, что агенты делают деньги, обманывая безответных бабушек в коммуналках. Так вот, объясняю. Заработать большие деньги можно, только работая с людьми, у которых есть большие деньги. Создав круг клиентов, владеющих большим количеством квартир и офисов, можно быть спокойным за свое будущее. Кому-нибудь из них всегда нужно что-то продать и купить.

Этот покупатель был именно таким человеком.

Квартиру я подобрала ему быстро. Дом, в котором она находилась, хорошо известен в среде петербургских риелторов. Это так называемый толстовский дом на улице Рубинштейна 15-17. О нем даже есть отдельная статья в Википедии.

Квартира была замечательной. Примерно двести квадратных метров с высокими потолками, арочными окнами и роскошной лестницей. Но все ее пространство было разбито на комнатки, клетушки и чуланы, в которых проживало пять семей.

Продавало ее одно из петербургских агентств, оно же и должно было ее расселить. Моя работа на этом этапе заключалась в сопровождении сделки - проверке документов и проведении нотариатов по встречным покупкам. Провести такое расселение, подтянув все встречки разом, невозможно. Поэтому квартиры находятся и покупаются на имя покупателя по одной, а потом уже проводится общий нотариат – покупатель меняет их на всю большую квартиру целиком (если схема непонятна, спрашивайте).

Мы внесли аванс, и расселение началось. Вернее, должно было начаться. Но у агента (ее звали Людмилой) умер отец, живший в другом городе. Она позвонила мне и сообщила, что уезжает на неделю на похороны.

- Ты не волнуйся, мы подождем, - сказала я ей, выразив соболезнование. – У всех у нас есть близкие.

- Тут есть одна проблема, - помолчав, призналась она. – Света, которая живет в комнате у кухни, через пять дней уедет.

- Куда?!

- Она работает в Италии, нянчит какого-то ребенка. У нее кончается отпуск. Ей нужно подобрать квартиру срочно.

- Что она хочет?

- Она хочет строящийся дом. Здесь она бывает редко, может подождать, пока стройка закончится. Такую квартиру, как в новом доме, ей на вторичке за эти деньги не найти.

Я пообещала ей, что займусь Светой сама. Такие ситуации встречались нередко – агент покупателя принимает участие в расселении, получая потом небольшую часть комиссионных.

- Знаешь, по этой квартире еще будет работать посредница.

- Какая посредница?

- Она принесла мне эту квартиру и тоже хочет заработать на расселении. Я обещала ей денег.

Это несколько меняло картину. Нет, мне было все равно, как это агентство разделит свои комиссионные, но у семи нянек дитя без глазу. А такие расселения требуют неусыпного надзора и железной руки.

- Пусть посредница работает по другим встречкам. А этой, которая горит, я буду заниматься сама, - предложила я Людмиле.

Так мы и решили. Людмила уехала, я начала работать со Светой. Молодая женщина разговаривала с соседями и со мной с чуть заметным оттенком превосходства – она теперь европейская дамочка, ага. Но вела она себя адекватно, хорошо понимала, чего хочет, и квартиру мы ей нашли быстро. Солидная строительная компания, престижный район, хорошая планировка – придраться было не к чему. Света подписала документы и уехала в свою Италию. В дальнейшем в сделке ее интересы должна была представлять ее сестра.

Неделя после отъезда Людмилы закончилась, началась вторая. Людмилы не было. Я созванивалась с посредницей. Она активно работала, подбирая варианты другим жильцам.

Но без агента, отвечающего за сделку целиком, расселение не собрать.

Людмила появилась через полмесяца и включилась в работу. Еще три квартиры в спальных районах были подобраны и выкуплены. Без встречки оставалась одна бабушка – Вера Сергеевна.

Наконец раздался звонок Людмилы.

- Нужно выкупать последнюю квартиру. Но…

- Что «но…»?

- Понимаешь, она хочет жить только в старом фонде. Денег не хватает.

- И?

- Посредница нашла ей вариант. Но квартира не совсем готова. А денег они хотят прямо сейчас, иначе продадут другим.

- Что значит «не совсем готова»?

- Она была аварийной. Администрация района заключила договор со строительной фирмой на ремонт тридцати аварийных квартир. Две из них они получают в качестве платы за проделанную работу. Работа сделана, но акт приемки еще не подписан. Поэтому квартира есть, а документов по ней еще нет. Но вот-вот будут.

- Квартира-то хоть хорошая? Бабушке понравилась?

- Отличная квартира. Свежий ремонт, выглядит как игрушка. Конечно, понравилась.

Ситуация была нестандартной. С ней нужно было разбираться. Вместе с Людмилой я поехала в агентство, продававшее этот непонятный объект. Расспросив менеджера о ситуации, я взяла копии документов и отправилась в районную администрацию.

Найдя чиновницу, отвечавшую за капитальный ремонт жилищного фонда, я задала ей вопрос об этой квартире.

- Квартира уже не наша. Мы передаем ее строителям.

- А что за фирма делала ремонт?

- Нормальная фирма, мы давно с ней работаем.

- Когда будут готовы документы?

- Со дня на день.

Поговорив с ней еще немного, я успокоилась. Чиновница отвечала сквозь зубы, всячески демонстрируя мне позицию под названием «ходят тут всякие, работать мешают», но отвечала. Врать на ровном месте у нее причин не было.

Квартиру мы оплатили на семьдесят процентов. Остальные деньги должны были быть внесены, когда собственность будет переоформлена на бабушку.

Оставалось провести общий нотариат. Я позвонила покупателю и описала ситуацию.

- Когда будут документы? – спросил Саша.

- В администрации сказали, что со дня на день. Может быть, мы уговорим бабушку провести нотариат, не дожидаясь акта приемки. В конце концов, это чисто технический вопрос.

Но Вера Сергеевна уперлась.

- Как это так – я продам свои комнаты, а документов на новую квартиру не получу? Нет, я так не согласна, - говорила она мне по телефону.

Все ждали документов. Неделя, потом еще одна. Документов все не было. Искать другую квартиру бабушке мы не могли – большая часть денег уже была потрачена.

Покупатель звонил мне каждый день.

- Ты дала мне недостоверную информацию! За такие вещи отвечают!

Это было несправедливо, а потому обидно.

- Я дала тебе ту информацию, которую получила в отделе капитального ремонта, - отвечала я ему в который раз.

Не выдержав, я поехала в администрацию снова.

- У нас сменился заместитель главы администрации. Он сказал, что пока лично не проверит все объекты, ничего подписывать не будет. Новая метла, сами понимаете.

- И когда он их проверит?

- Не знаю. Сейчас он в командировке. Когда у него руки дойдут до этих квартир, никто знать не может.

От переживаний бабушка приболела. Сердечные приступы шли один за другим. Восемьдесят лет – не шутка.

Родственников у бабушки не было кроме какого-то двоюродного племянника, жившего в Америке. За ней ухаживала женщина – социальный работник, принимавшая в ситуации живое участие.

- Никуда Вера Сергеевна не поедет, пока не будет документов! – заявила она мне.

Ситуация осложнялась тем, что эта попечительша явно рассчитывала получить от бабушки завещание в свою пользу. С одной стороны, лучше унаследовать двухкомнатную квартиру, чем комнаты в убитой коммуналке. С другой – надо защитить интересы бабушки. С третьей - а вдруг бабушка умрет? Возраст-то какой! Жадность боролась с чувством долга. Расселение повисло на волоске.

Я приехала к бабушке вдвоем с менеджером Людмилы Ириной. Войдя в комнату, ахнула – она была забита антиквариатом под завязку. Мебель из красного дерева, инкрустированная пластинками другого цвета, гнутые резные ножки с позолотой – горка, комод, огромный стол, стулья – все в отличном состоянии. Под потолком – роскошная люстра. Оказалось, что вся эта квартира когда-то принадлежала семье Веры Сергеевны.

- Вот, половину придется продать, - вздохнув, сообщила мне бабушка, проследив за направлением моего взгляда. В новую квартиру это не поместится.

Разговаривали мы с ней долго. Ее позицию можно было понять. В конце концов решили подождать еще немного, а потом снова вернуться к этому разговору.

Через три дня документы на квартиру были получены и мы провели нотариат. Регистрация в ГБР тоже прошла нормально. Начались переезды жильцов.

Вещи итальянки Светы вывезла сестра, три другие семьи тоже переехали, оставалось перевезти Веру Сергеевну. День переезда был назначен, машина заказана.

Я позвонила Людмиле, чтобы проконтролировать процесс.

- Ну что, переехали?

- Эээ… Тут у нас некоторые проблемы. Ты бы приехала, если можешь, на новый адрес.

Чуяло мое сердце, что проблемы еще далеко не закончились. Жила я недалеко от новой бабушкиной квартиры, поэтому через полчаса уже подходила к дому. И вот тут я испытала шок. Дом был ужасен. В аварийном состоянии он был от подвала до чердака. Облупившаяся штукатурка, покосившиеся рамы, дверь в подъезд, криво висящая на одной ржавой петле, вода, текущая на лестницу прямо по стенам, выбитые стекла на лестничных площадках. Это был ужас.

Войдя в квартиру, я огляделась. Она действительно выглядела хорошо. Отличная планировка, большая кухня, свежий ремонт. Даже полы с новеньким паркетом. Но разглядывать эту красоту мне было некогда. В квартире бушевал скандал.

В центре комнаты лицом к лицу стояли Вера Сергеевна и Людмила. Вокруг них кольцом – еще пять человек. Одной из присутствовавших оказалась попечительница, не оставляющая Веру Сергеевну своим вниманием, остальные – неизвестные мне бабушкины знакомые. Ситуация была накалена до предела.

- Как можно жить в этой квартире? – потрясая кулаками, спрашивала бабушка, срываясь на крик. – Горячей воды нет, газа тоже нет!

- Как нет? - удивилась я. – Все ведь было.

- Вы сами посмотрите, - Вера Сергеевна потащила меня в ванную. – Под раковиной протечка, вода так и хлещет. Пришлось перекрыть вентиль. Как жить без воды? Кто это будет чинить? Я пенсионерка, у меня нет денег, чтобы вызывать мастера. И газа тоже нет. Плиту не подсоединили!

Я зашла на кухню. У стены стояла новая газовая плита. Просто стояла – труба к ней действительно не доходила. Я присмотрелась внимательнее – диаметр подводной трубы и диаметр входного отверстия не совпадали.

И тут неожиданно вмешалась Людмила.

- Вы эту квартиру приняли и акт приемки подписали. Надо было смотреть внимательнее. Вы же не ребенок, в самом деле.

- А вы агент. Вы должны были проверить все сами. Кто теперь все это будет делать? – кричала Вера Сергеевна.

- Ничего я вам не должна. Теперь это ваши проблемы!

Группа бабушкиной поддержки напряглась. Я слушала Людмилу с ужасом. Почему-то в голове вертелась, как заезженная пластинка, одна фраза из Ильфа и Петрова: «Остап понял, что сейчас его будут бить». Людмила этого не понимала. Зато это было очень понятно со стороны.

Взяв под локоть единственного в этой компании мужчину, стоявшего к Людмиле ближе всех, я выдернула его на свободное место и громко задала вопрос:

- Вы умеете пользоваться гаечным ключом?

- Умею. Так тут ни ключа, ни гаек нет.

- В соседнем доме – магазин сантехники. У них есть газовый отдел. Нужен переходник с трех четвертей на полдюйма. Вы можете купить его, гибкую подводку и ключ?

Выдав ему деньги, я отправила его в магазин. Потом набрала номер директора строительной фирмы. Он пообещал прислать сантехника прямо с утра, чтобы устранить протечку.

Пока Вера Сергеевна приходила в себя, я буквально вытолкала Людмилу за дверь.

- Уходи быстро, - шепотом говорила я ей. – И молча. Я тут без тебя разберусь.

Бабушку успокоили объединенными усилиями. Удалось это сделать не сразу. Она долго вспоминала все Людмилины грехи.

- Вы знаете, что она со своей посредницей подралась? – спрашивала она меня.

- Что значит подралась? – не поняла я.

- А то и значит. Не захотела заплатить ей за работу, та ее палкой и избила при всех жильцах.

Это было что-то невероятное. Сюрреализм. Дурной сон. Но тетка из соцслужбы кивала головой – все это происходило при ней. Я даже не знала, что сказать.

К счастью, из магазина вернулся бабушкин знакомый и занялся подключением плиты. Распрощавшись, я ушла. Утром сантехник устранил протечку.

Оставалось только прописать Веру Сергеевну в новой квартире. И тут снова начались проблемы. Выписываться она наотрез отказывалась, каждый день находя очередные недоделки. Там криво лежит паркет. Тут дует из окна. Здесь неплотно закрывается дверь.

Мы с менеджером Ириной полмесяца приезжали к ней, как на работу, звонили строителям, договаривались о том, что придет очередной мастер. Потом потекла крыша, и дождь залил новые обои. Ремонт крыши менеджер Ирина оплатила из комиссионных агентства. Терпение у директора строительной фирмы было на пределе. У покупателя тоже.

- Ты плохо работаешь! – раздраженно говорил он мне каждый день по телефону или при личных встречах.

Объяснять ему, что я вообще не обязана работать с клиентами другого агентства, я не стала. Он и так это знал, и просто срывал на мне злость из-за затянувшейся сделки.

Через месяц бабушка все-таки сменила гнев на милость и выписалась из квартиры на Рубинштейна.

Еще через месяц эту квартиру я продала новому владельцу. Мой клиент за шесть месяцев заработал пятьдесят процентов от вложенных денег. В зеленых американских долларах. Сказав мне напоследок, что я беру слишком большие комиссионные. С ним я провела еще одну сделку, но она была уже последней. Моему терпению тоже иногда приходит конец.

P.s. А завещание бабушка написала в пользу своего американского племянника. Так что заботливая тетечка из соцзащиты осталась ни с чем.

Tags: сделки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 49 comments