Татьяна (s0no) wrote,
Татьяна
s0no

О соседях (2)

Если не считать пьяных скандалов Светы, сосуществовали мы с соседями мирно. У меня было много работы, особо вникать в подробности  чужой жизни не было ни возможности, ни какого-либо желания. Мне было все равно, кто с кем спал, кто что купил, и даже что говорят обо мне у меня за спиной. Но две вещи  были (и остаются) для меня абсолютно токсичными: это громкая музыка, несущаяся из окон, и мусор под ногами.

Дворы-колодцы обладают особой акустикой. В некоторых углах звуки гаснут сами собой, а в некоторых - усиливаются. Мне казалось, что моя комната находится на острие акустического удара вне зависимости от того, откуда доносятся звуки. А доносились они из разных окон.

В нашем флигеле, но со входом из большого двора, жила девочка Оля. Оля выросла в детдоме. Две комнаты в коммуналке на первом этаже достались ей по наследству от родителей. Ее сосед из третьей комнаты жил в другом месте и в квартире практически не появлялся. Оля была сама себе хозяйкой. Ее широкая натура требовала веселья, общения с друзьями и приятного времяпровождения.

Никакой работы у Оли не было и, судя по всему, она и не стремилась эту работу найти. На что она жила, неизвестно. С утра Оля отсыпалась, а ближе к ночи у нее начинали собираться гости. Поначалу вечеринки были редкими, но красивой жизни мало не бывает, и через несколько лет веселье стало ежедневным.

Подъезд Оли запирался на ключ, и постучать или позвонить в дверь квартиры гости не могли. Чтобы привлечь внимание хозяйки, им приходилось звать ее, стоя под окнами.

- Оля! Оляяя! - неслись крики, отражаясь от стен.

Не тут-то было. В квартире гремела музыка и рекой лилось вино. Кто ж услышит какие-то крики? Но гости были настойчивы. Оля не слышит? Надо бросить камешек в окно. И бросали. А поскольку гости обычно были в таком состоянии, что координация движений оставляла желать лучшего, после удара камнем о стекло вниз сыпался град осколков. Нижняя часть окон давно была забита фанерками, но никого это не останавливало. Бум! Дзынььь... Как правило, это срабатывало, Оля выходила, впускала гостей, и веселье продолжалось с новой силой.

Друзья приходили к Оле и в час ночи, и в два, и в пять. Оляяя! Бум! Дзынь! Музыка ревела, гости рвались в квартиру, жизнь Оли играла яркими красками.

Никакие просьбы, скандалы или угрозы не помогали. Оля хлопала круглыми глазами, молчала, а на следующую ночь все начиналось сначала. В какой-то момент Оля решила сделать нашу жизнь прекрасной не только ночью, но и днем. Однажды воскресным летним утром  она вынесла из дома табуретку, поставила на нее динамик, спустила из окна удлинитель и врубила на всю мощность "Радио-Шансон". Двор вздрогнул.

Я терпела этот ужас полчаса, час, полтора, потом не выдержала и вышла, чтобы сказать Оле, что я про нее думаю. Но меня опередили. Сосед, окна которого находились напротив Олиных, вышел первым. Здоровенный мужик с бритой налысо головой и толстой золотой цепью на шее, голый по пояс, поводя мощными плечами, покрытыми татуировками, навис над хрупкой Олей и рявкнул на весь двор:

- Заебала, блядь, со своей музыкой! А ну заглохни!

И Оля, и табуретка, и динамик были в мгновение ока сметены порывом штормового ветра. Уличные концерты прекратились, но ночная жизнь получила новый импульс.

Года через три у Оли появился постоянный кавалер. Жилистый парнишка в тельняшке и голубом ВДВшном берете был спокойным, доброжелательным и перманентно пьяным. Впрочем, держался он хорошо, охотно вступал в разговор, улыбаясь собеседнику во весь рот, в котором не хватало нескольких передних зубов. Он жил у Оли постоянно, ходил в магазин, таская в дом сумки с немудреной едой и портвейном, и извинялся перед соседями за причиняемые неудобства.  Но вечеринки продолжались.

Впрочем, они стали реже и еще через пару лет сошли на нет: Оля забеременела. С тех пор в большом дворе воцарилась тишина. Но в нашем закутке все было иначе. У нас подросла другая девочка по имени Настя.

Настя жила с родителями на втором этаже. Мама - бухгалтер, папа - инженер. Брат Насти учился в каком-то военном училище и дома появлялся редко. В общем, что называется, девочка из хорошей семьи. Летом хорошая семья отбывала на выходные на дачу, оставляя Настю одну.

Родители детей-подростков, а, родители детей-подростков? Вы уверены, что знаете, чем занимаются ваши дети, когда вы оставляете их одних на целых два дня? Родители Насти даже не подозревали, что, как только за ними закрывалась дверь, в квартире начинала собираться веселая компания. А какое веселье без музыки? Окно открывалось, на подоконник выставлялся динамик, и двор заполняла цветистая попса типа димыбилана, или кто там ходил в кумирах девочек из хороших семей в начале века.

Настей любители громкой музыки не исчерпывались. Квартиру на пятом этаже флигеля, стоящего перпендикулярно нашему дому, сняли две ночные бабочки. Клиенты к ним ходили каждую ночь, временами там тоже кипело веселье. Правда, за пределы квартиры оно выплескивалось редко. Да и с соседями им было ссориться не резон: могли нажаловаться хозяину. Когда несколько ночей подряд в четыре утра я просыпалась от хрипящего на весь двор баритона Высоцкого, терпение лопнуло. "Чую с гибельным восторгом - пропадаю! Прррропадаю!" Пришлось поговорить с девушками, и только тогда все прекратилось.

Слушая очередные вопли рулады, несущиеся из окон, я часто думала о том, что, видимо, это какое-то кармическое наказание, которое я должна искупить, воспитав в себе смирение. Ситуация, несущая страдания, будет повторяться, пока человек не проработает ее внутри себя, после чего все должно исчезнуть само собой.

Смирение не воспитывалось, замусоренные в прошлой жизни чакры не продувались, ситуация не улучшалась.  Иногда случались просто таки мистические вещи. Однажды в воскресенье я услышала звуки пианино. Кто-то разучивал этюд Черни. Дойдя примерно до середины, пианист сбивался на одной и той же ноте, повторял трудный отрезок и начинал этюд с начала. Это продолжалось три с половиной часа. Три с половиной! С ошибкой на одной и той же ноте!

Кто, кто этот упорный ученик? Громкий звук отчетливо раздавался прямо над головой. Я
вышла за почтой. На лестничной площадке никакого пианино слышно не было, во дворе - тоже. Я решила, что дочка Ольги Михайловны отдала свою девочку в музыкальную школу. На следующий день мы столкнулись с ней на лестнице. Как всегда, Ольга Михайловна поинтересовалась, не мешают ли нам их дети. Я сказала, что не мешают, но, если это возможно, хорошо бы игру на пианино перенести на будние дни, когда все соседи на работе.

Ольга Михайловна посмотрела на меня странным взглядом.

- У нас нет никакого пианино, - сказала она.

Вот что это было? Откуда, из какого потустороннего портала доносились эти звуки? До сих пор не знаю.

Так  я и жила во дворе-колодце со своей испорченной кармой. Но порча ее была связана не только с музыкой. Вторым мучительным для меня фактором был мусор.

(окончание следует)
Tags: из жизни агента
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 55 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →