Татьяна (s0no) wrote,
Татьяна
s0no

Сказка про белого бычка, или Как я продавала участок (2)

(окончание. начало здесь)


С землей была полная беда. Горы строительного мусора, изрытая земля, заросшая сорняками в человеческий рост высотой. Как по ним водить покупателей?

- Леша, приведи землю в порядок. Хотя бы мусор прибери, - потребовала я.

Леша, окрыленный продажей коттеджа, согласился сразу. Безотказный папа нанял рабочих, и за неделю было собрано и вывезено три «Камаза» всяческого говнища: куски сэндвич-панелей, минвата, какие-то пластиковые обрезки неизвестно чего, глыбы бетона с торчащей из них арматурой и многое другое. Это был строительный мусор, оставшийся от строительства коттеджа, к которому местные жители подсыпали своих отходов.

Землю выровняли грейдером и тут… посередине участка обнаружился могучий ленточный фундамент размером 9х11 метров. С гаражом в цокольном этаже. Ну, то есть Леша говорил, что фундамент на участке есть, но до расчистки этих авгиевых конюшен его совсем не было видно.

Фундамент обнаружился, но на каком именно участке он стоит? По документам – на участке №16. Смежный - №14 – проходил как пустой. Где граница между ними?

Кроме проблем с документами, в полный рост встала проблема с просмотрами. Между участками и стройбазой не было никакого забора. Стройбаза охранялась посменно дежурящими таджиками, прикормившими целую свору бродячих собак.

Стоило мне с потенциальными покупателями показаться на участках, как вся эта свора бросалась защищать территорию. Взяв у Леши телефон хозяина стройбазы, я поехала знакомиться.

Иван Иванович оказался  крепеньким мужичком-боровичком лет пятидесяти пяти, с брюшком, острым носиком и хитренькими глазками.

Вопросов у меня было два: выяснить, где проходит граница между его и Лешиной землей и договориться о постройке хоть какого-нибудь ограждения.

- Где проходит граница? По канаве, - снисходительно глядя на меня сверху вниз, сообщил Иван Иванович.

- По какому краю канавы?
- Не знаю.
- А что, межевание своих участков вы не делали?
- Не помню. Забыл. Может, делал, а может, и не делал. Мне это незачем, я свою землю на участки не делю.
- Внутри – да, но наружные границы вы должны были определить?
- Я же сказал – забыл, - издевался надо мной Иван Иванович.

Впрочем, вопрос с оградой удалось решить. Через пару недель по центру канавы были вбиты самодельные столбы, а между ними натянута ярко-синяя полиэтиленовая пленка. Собаки стали появляться реже. То ли их извели, устав кормить такую стаю, то ли они осознали, что их территория уменьшилась.

Уходя от Ивана Ивановича, я задала ему главный вопрос, решение которого могло сильно повлиять на скорость продажи. Вопрос заключался в том, когда он прекратит использование земли для ИЖС в качестве площадки для размещения коммерческой структуры.

- Не знаю, - ехидничает Иван Иванович. Может, через год, а может – никогда.

На самом деле я знала, что Лешин папа благодаря своим связям уже продавил через администрацию района предписание об освобождении участков от всей этой строительной техники в связи с нецелевым использованием земли. И Иван Иванович знал, что такое предписание существует.

- Вы не боитесь, что соседи выселят отсюда вашу фирму в судебном порядке?

- Ничуть не боюсь, - веселится Иван Иванович. – Я брошу на каждом участке по четыре бетонных блока, зарегистрирую их как фундаменты, и скажу, что начал жилищное строительство. А техника тут стоит, потому что она в этом строительстве участвует. И ничего вы мне не сделаете.

Я пожала плечами, попрощалась и ушла. Это не моя война, зачем раздувать конфликт. Самое главное я выяснила – продавать землю мне придется с индустриальным пейзажем за забором, ждать чего-то другого не приходится.

Прошло еще полгода. Цену на землю я снижала несколько раз. Покупатели приходили, смотрели на окрестности и исчезали с каменными лицами.

- Я думал, тут сосны кругом и елки, - разочарованно протянул один из них и даже не стал заходить на участок. Развернул свой внедорожник и исчез в облаке пыли, оставив меня стоять у ворот.

Сезон закончился ничем. А весной позвонил Лешин папа и сообщил мне невероятную новость: на нашем фундаменте строится дом.

- Как это – строится дом? – изумилась я. – Что, земля уже продана без меня?

- Это я у тебя хотел спросить, - негодует Лешин папа.

Происходящее разъяснилось быстро. Дом начал строить хозяин четвертого участка, с которым мы были незнакомы. Вернее сказать, хозяин там сменился пару лет назад, а новый собственник, как и Леша, ни на секунду не задумался о каких-то там межевых знаках.

В его документах было указано, что на земельном участке есть фундамент. Приехав на место, он нашел только одну конструкцию, подходящую под это определение. Ну и начал строиться. К моменту, когда это обнаружилось, уже был возведен цокольный этаж из капитальнейших бетонных блоков, связанных арматурой и раствором, замешанным на слюне василиска. Сооружение было таким мощным, что запросто выдержало бы удар авиационной бомбы или атаку орков. Что с ним теперь делать, было совершенно непонятно.

Леша не знал, плакать ему или смеяться оттого, что кто-то оказался еще большим дураком, чем он.

Через рабочих, ведущих стройку, был найден телефон хозяина. Им оказался приятный мужчина лет 45 по имени Геннадий. На мой вопрос, что мне теперь делать с его цоколем, ответ он дать не смог.

- Вы найдите покупателя, а я с ним сам решу вопрос. Или он оплатит мне расходы, или я заберу блоки.

Только этого мне не хватало. Мало того, что каждому я объясняла, что часть земли в аренде, а стройбаза не имеет права тут находиться, так теперь еще нужно было говорить, что цоколь есть, но его как бы и нет.

Но у этого инцидента оказались неожиданные положительные последствия. Геннадий решил сделать межевание своего участка, чтобы еще раз не влезть на чужую землю. Леше он предложил объединиться – три межевые точки были общими. Леша наотрез отказался: не хочу тратить деньги, и баста.

Но мне нужны были геодезисты, и я решила поприсутствовать. Когда границы участка Геннадия были вынесены на местность, я попросила их разделить Лешину землю пополам. То есть справа она была ограничена забором коттеджа, слева – свежепоставленными вешками. Сзади, вдоль стройбазы, границу можно было провести, продлив заднюю границу участка Геннадия, с четвертой стороны ее ограничивала улица.

А вот где проходит внутренняя граница между двумя Лешиными участками? На котором из них на самом деле стоит фундамент?

Ребята настроили теодолит и…оказалось, что фундамент стоит ровно посередине. Половина его находилась на одном участке, половина – на втором. Продавать эту землю можно было только единым куском.

Мама дорогая, тут 12 соток не продать, а кто купит целых 24? Это проклятье какое-то, а не участок. Посовещавшись с Лешей, я снизила цену еще раз.

В мае появились претенденты на покупку: иногородняя супружеская пара. Для внесения аванса мы встретились второй раз в агентстве. Но супруги пришли не одни, а с юристом.

- Мне не нравятся ваши документы, - важно заявил юрист. – Где гарантия, что администрация района даст согласие на передачу прав аренды?

Напрасно я объясняла, что по Земельному кодексу передача прав долгосрочной аренды носит уведомительный, а не разрешительный характер. Юрист большой, ему видней, а всякие агенты только дурят нашего брата. Покупатели ушли.

Попытки продать участки продолжались. Ситуация осложнялась тем, что в пригородах началась активная нарезка земли. Новые коттеджные поселки росли как грибы, цены на землю падали. Прошел год, и еще один. Леша уже не нервничал, а рвал и метал.

Тем временем Геннадий потихоньку строил дом на своем участке. Дом оказался большим и неожиданно красивым. И когда, наконец, он был отделан снаружи, вид Лешиного участка разительно изменился: он оказался расположенным между двух современных стильных коттеджей.

И покупатель нашелся. Правда,  цена уже была к тому времени такой, что сотка стоила дешевле дров. Но Леша был согласен на все.

- Ваш рубль валится! – кричал он в скайпе. – Кризис! Скоро этот участок ничего не будет стоить! Отдавай, за сколько возьмут, мне надоела эта тягомотина!

Ну, ладно. Раз хозяин настаивает, будем делать сделку по этой цене. Покупатель внес аванс, а я стала готовить документы. Если по земельным участкам в собственности комплект документов я представляла, то что нужно для передачи прав аренды, представления не имела. Я не специалист по земле, и никогда этого не скрывала.

Пошла к местному нотариусу. Через них такие сделки идут потоком, уж нотариус-то должен знать. Оказалось, что нужен только кадастровый паспорт и выписка из Реестра.

- Точно больше ничего? – уточнила я.
- Нет, больше ничего, - уверенно сказал нотариус.

На всякий случай зашла в другую нотариальную контору, и услышала такой же ответ.

Наконец подошел день сделки. Чтобы Леше не лететь через всю Европу два раза, с покупателем договорились, что документы подпишет Лешин папа по доверенности, а на получение денег Леша прилетит лично и собственноручно напишет расписку. Это всех устроило.

Сделка прошла, пакеты по всем участкам были сданы на регистрацию.

- Сколько нужно будет ждать? – переживал Леша.
- 18 дней + задержка две-три недели.
- Какая задержка, ты что? Рубль падает! Деньги в ячейке дешевеют!

Леша сгущал краски. Большая часть денег в ячейке лежала в евро, и только хвостик в размере примерно четырехсот тысяч – в рублях. Причем перед закладкой я спрашивала Лешу, надо ли просить покупателя поменять сумму полностью. Он махнул рукой. Дескать, не напрягайся, закладывайся, как есть. И тут вот такая претензия – деньги дешевеют.

Задержка Лешу не устраивала, и он выкатил на позиции тяжелую артиллерию – папу с его административным ресурсом. Папа позвонил в Росреестр, и начальственная дама дала ему страшную клятву, что все будет зарегистрировано вовремя.

- Подождите, я уточню, все ли с вашими документами хорошо, - на всякий случай предложила она.

Потом уточнила и доложила: все хорошо.

День выдачи с регистрации приближался. Леша метался и дергал меня каждый день. Брать билеты? Не брать билеты?

- Подожди, пока мы получим все с регистрации, тогда возьмешь, - успокаивала его я.
- Деньги дешевеют! Я рискну! – решил Леша и прилетел в Россию накануне выдачи договоров. Прилетел на двое суток, даже меньше.

Утром мы поехали во Всеволожск получать документы. И по обоим участкам в аренде получили… отказ.

Как отказ? Почему отказ? В письме Росреестра на Лешино имя было написано, что в соответствии с Земельным кодексом передача права долгосрочной аренды возможна при условии уведомления арендодателя о передаче права, а этого сделано не было.

Но в законе ничего не сказано о том, когда арендатор обязан предупредить арендодателя: до сделки или после сделки. Формально отказ Росреестра можно было оспорить, а по жизни лучше было сразу застрелиться.

Ясен пень, папа тут же предъявил претензии мне. Почему не написала заявление в администрацию? Почему не получила на нем визу? Да я представления не имела о том, что такое заявление нужно, и ни один нотариус мне об этом, между прочим, не сказал.

- Дама из Росреестра, которой вы звонили, сказала, что наши документы в порядке. Про заявление в администрацию никакой речи не было.
Это было так, но виноватой была, естественно, я. Казнить нельзя помиловать, и запятую если не Леша, то его папа уверенно готовился поставить после первого слова.

Но разборки – разборками, а заявление нужно было писать, визировать и нести в Росреестр. Мы с Лешей поехали в администрацию.

- А что это вы пришли с пустыми руками? – удивилась чиновница в комитете по управлению имуществом. – Вы принесите мне копию первоначального договора и копию соглашения, которое вы подписали.

- А зачем вам копия первоначального договора, если у вас в делах лежит оригинал? – спрашиваю я.
- Таков регламент, - важно отвечает чиновница. Без этого визу не поставлю.

Все оригиналы лежали в Росреестре. О том, что нужно снять копии, нас опять никто не предупредил. Но у меня, к счастью, все было, причем с собой. Через десять минут мы вышли на улицу с подписанным заявлением и рванули назад в Росреестр.

Папа вызвал регистратора, мы отдали ей заявление и стали выяснять, когда же все будет готово.

- Я не могу доложить это заявление в ваш пакет, - говорит регистратор. – Срок регистрации по нему закончился вчера, а заявление сегодняшним числом. Я могу только открыть новое дело, а готовность по нему будет еще через 18 дней.

У Леши вытянулось лицо. Помолчав, папа вмешался в ситуацию.

- Как это можно ускорить? – спросил он.
- Напишите заявление, если начальник отдела подпишет, сделаю сегодня.

Начальник отдела – это та дама, с которой папа разговаривал с самого начала, и которая сообщила нам, что документы в порядке и будут выданы в срок.

Заявление было написано, сдано, и Леша с папой уехали в Петербург. Я осталась ждать. Через пять часов документы были выданы. Позвонив Леше, я сообщила радостную весть.

- О, отлично, - с хмельным весельем в голосе обрадовался Леша. – Тебе повезло. А то мы уже решили тебя мочить.

Выслушав еще пару его пьяных шуточек, я закончила разговор. На следующее утро деньги Леше были выданы, а сделка закрыта.

Tags: сделки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 88 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →