Татьяна (s0no) wrote,
Татьяна
s0no

О многодетной вдове, или Про клиентку, которая увезла с собой дверь

Август 1999 года.
Есть сделки, которые притягивают несчастья. На ровном месте, там,  где в сотнях, тысячах случаев все проходит гладко и без запинки, возникают с трудом разрешимые проблемы и почти непреодолимые трудности. Что тому причиной? Совпадение? Плохая карма участников? Положение звезд в этот период?  Я не знаю. Могу только сказать, что, по моим наблюдениям, такая ситуация по сделке часто встречается у людей, вся жизнь которых отмечена знаками неприятностей и неудач. Но обо всем по порядку.

Эта клиентка пришла ко мне от сантехника, который ставил ванну и менял унитаз в купленной мной в 1997 году квартире. Почти два года он хранил мою визитку у сердца  и позвонил, когда возникла необходимость.

- Татьяна, - сказал он в трубку прокуренным голосом. – У моей жены есть сестра. Надо продать ее квартиру и купить другую. Будешь с ней  работать?
 

- Конечно, буду, - сказала я и, поговорив с сестрой жены по телефону, поехала смотреть квартиру.
 

Мою новую клиентку звали Ниной. Она оказалась невысокой женщиной неопределенного возраста с некрасивым, невыразительным и как бы слегка помятым лицом. У нее было трое детей – мальчишки в возрасте 4, 7 и 13 лет. Мужа не было. Он погиб несколько лет тому назад. Причину смерти я узнала гораздо позже, уже в конце сделки. Она была простой. На фоне полного отсутствия денег муж  вместе с соседом распил бутылку какой-то дряни – то ли жидкости для мытья стекол, то ли средства для травли тараканов. Приехавшая скорая смогла спасти только соседа, который  выпил меньше, да и  здоровьем был покрепче.

Нина осталась одна. Она не работала, получала пособие на детей в связи с потерей кормильца и жила на эти деньги.

Квартира у нее была хорошей. Улучшенная 504 серия – с большой кухней, необъятным холлом, просторной ванной и тремя изолированными комнатами – была выделена им как многодетной семье еще при жизни мужа. Мебели в квартире было очень мало. Кровати для детей и Нины, один старый славянский шкаф для одежды и два стола, один из которых стоял на кухне, а  на втором старшие дети  делали уроки. Кроме того, на стенах  кухни висело несколько шкафчиков с облезлыми дверцами, да вместо вешалки на стене холла была прибита простая доска с многочисленными гвоздями вместо крючков. Вот и весь интерьер. Надо отдать Нине должное – несмотря на троих мальчишек,  младшие из которых без устали стояли на ушах, в квартире было очень чисто. Вымытые окна и полы блестели,  дырки на обшарпанных и порванных  обоях были  заботливо заклеены картинками из глянцевых журналов. Даже старая-престарая клеенка на кухонном столе скрипела под пальцами от чистоты.
 

- Почему вы хотите продать эту квартиру? – спросила я.

- Она слишком большая. У меня нет денег платить за эти метры. И хочу переехать поближе к сестре.

- Какую квартиру вы хотите купить взамен?

- Трехкомнатную, но поменьше. И получить доплату.
 

Выяснилось, что за квартиру не платили уже много месяцев. Сестра Нины, близнец,  похожая на нее как две капли воды, жила в Рыбацком. Встречку нужно было искать именно там. Рыбацкое, микрорайон на окраине Петербурга, комплексно застраивался в 80-е годы 20-го века домами с квартирами улучшенной планировки. Общая площадь трехкомнатных квартир в этих домах была примерно равна общей площади квартиры Нины. И стоили  эти квартиры  примерно столько же. Исключение составляли буквально несколько домов на краю микрорайона, на улице Караваевской. Кирпичные пятиэтажки были построены несколько раньше, квартиры в них были маленькими, цены – приемлемыми.

Искать встречку нужно было именно в них. Но сначала нужно было найти покупателя на квартиру Нины. Я выставила ее в продажу. Рынок был активным,  просмотры начались сразу. Люди приходили, смотрели квартиру – и уходили, не давая согласия. Прошел месяц, потом еще один. Количество просмотров уже  исчислялось десятками. Покупатель не находился. Снова просчитав бюджет сделки, мы с Ниной снизили цену. Просмотров стало еще больше. Результата не было. Снизили цену еще раз. Тот же результат. Прошло уже пять месяцев – невероятный срок, если учесть, что  планировка квартиры была хорошей, дом – новым, цена – привлекательной. Нина нервничала. Долг по квартплате нарастал.

- Меня сглазили, - убежденно сказала она мне, дождавшись, когда очередной потенциальный покупатель уйдет, посмотрев квартиру. – Эту квартиру мы никогда не сможем продать.

Я не знаю, существует ли сглаз, но мысль безусловно материальна. Если человек искренне верит в то, что жизнь - говно  у него ничего не получится, именно этот результат и ждет его в будущем. Этот настрой нужно было ломать.

- Нина, - сказала я, - сглаз это или  порча, я не знаю. Если ты считаешь, что темные силы портят тебе жизнь, проси помощи у светлых сил. Сходи в церковь, поставь свечку. Полей свою квартиру святой водой, наконец. Никакому сглазу не устоять, вот увидишь!
 

Нина задумалась.

- Схожу, - сказала она. – Завтра же и схожу.

Не знаю, в какой церкви она была, но следующим вечером, позвонив мне по телефону, она отрапортовала о проделанной работе.

- Свечку поставила, и святой водой полила все углы. Думаешь, поможет?

- Конечно, поможет, - как можно более уверенным голосом сказала я.
 

К моему неописуемому удивлению, покупатель, объявивший о намерении внести аванс, объявился на следующий день. Вернее, покупательница. Ее звали Еленой и работала она агентом по недвижимости.

- Слушай, я готова внести аванс, - сказала она мне. – Но есть проблема. У меня не прямые деньги, я продаю свою квартиру и разъезжаюсь с дочкой. Квартира у меня хорошая – сталинка, но место подкачало, и  ее долго никто не брал. Сейчас внесли аванс, но над нами цепь. Головной покупатель уже рвет и мечет. Могу дать тебе всего две недели. Максимум две с половиной.  Справишься?
 

Я оторопела. Две с половиной недели – это 17 календарных дней. Наверное, Нина вылила маловато святой водички. За этот срок сделать эту сделку было невозможно. Квартиру нужно было приватизировать, собрав предварительно справки, – это раз. Пройти РОНО, причем  дети у нас ухудшали условия – метраж будет уменьшен – это два. Но главная проблема – это встречка.
 

- Лена, нам нужна трешка в пятиэтажках на Караваевской, и только там. А если ее не будет в продаже? Где я ее возьму за такой срок?

- Сегодняшний «Бюллетень недвижимости» смотрела?

- Да я только что пришла, еще раздеться не успела. Сейчас посмотрю, - сказала я и открыла бюллетень.

 На том конце провода шуршала страницами Елена. Трешек на Караваевской в продаже не было.

- Надо в «Руках» посмотреть, - упавшим голосом сказала Лена.

Газета бесплатных объявлений «Из рук в руки» содержит раздел о продаже квартир. Агенты пользуются ей редко –  информации в этом разделе немного,  бОльшая часть ее есть в «Бюллетене недвижимости», а та, которой нет, чаще всего  представляет собой предложения квартир от частных лиц по несусветным ценам или с сомнительной историей.

- У меня нет свежего номера, - сказала я. – По другим сделкам у меня все встречки уже подобраны, мне он был не нужен.

- У меня есть. Сейчас посмотрю.

Через несколько секунд в трубке раздался радостный крик.

- Есть, есть один вариант! Записывай телефон!
 

Я позвонила по указанному номеру. Квартиру продавало агентство.

- У нас встречка, - сообщила агент Татьяна.

Еще не открывшись, сделка превращалась в какого-то монстра.

- В две недели впишетесь? – спросила я.

- Постараемся, - ответила Татьяна. В голосе ее звучало сильное сомнение.
 

Мы договорились о просмотре на следующее утро. Квартира понравилась Нине, и она сразу дала согласие. 

Еще одной проблемой оказался размер аванса.

- Много  денег не принесу, - сразу предупредила Елена. – Над нами цепь, мне внесли всего 500 долларов.

- Вот 500 и неси, - потребовала я. – У нас встречка, и на расходы тоже нужны деньги.
 

Я уже писала, что каждое агентство, передавая аванс по цепи, пытается оставить у себя хотя бы небольшое количество денег. В этой сделке так не получалось. Елена сопротивлялась, но как агент понимала, что по-другому мне ситуацию не разрулить. Аванс был внесен.  Я позвонила Татьяне и внесла аванс им – 200 долларов. У меня на все про все оставалось 300.

Прошел уже 1 день из 17, отпущенных нам на сделку.  Нужно было делать приватизацию квартиры по самому срочному тарифу. Беда в том, что для получения справок требовалось погасить долги по квартплате. Вместе с Ниной мы поехали в бухгалтерию ЖЭКа. Сумма долга по тому курсу примерно равнялась 300 долларам – это были большие деньги для 1999 года. Деваться было некуда. Я заплатила их из своего кармана, предварительно взяв с Нины расписку, что она вернет эту сумму из доплаты, которую получит по завершению сделки. О том, что будет, если сделка не состоится, мне не хотелось даже думать. А основные расходы были еще впереди. 

 Собрав все справки за два дня, я взяла Нину и ее старшего сына – неделю назад ему исполнилось 14 лет – и повезла в Агентство по приватизации. Мы отсидели очередь и, попав к инспектору в кабинет, выложили на стол все документы.

- Сколько лет мальчику? – спросила инспектор.

- 14, - ответила  Нина..

- А где его паспорт?
 

Тут надо сделать некоторое пояснение. До 1997 года паспорт гражданина СССР, а потом и России, дети получали в 16 лет. В 1997 году порядок выдачи паспортов изменился. Их начали выдавать с 14 лет. Но бланков паспортов на всю великую державу не хватало. Поэтому какое-то время ни в одной инстанции не требовали паспорта до возраста в 16 лет.   Считалось, что с 14 до 16 получение паспорта – процедура сугубо добровольная. Прописка, выписка, приватизация, подписание нотариальных договоров проводилось по предъявлению свидетельства о рождении ребенка. Этого было достаточно.
 

- Паспорт мы не получали, - сказала Нина. 

- Документы на приватизацию я принять у вас не могу, - сказала инспектор.

- Почему? - спросила я.

- Теперь  свидетельства о рождении недостаточно. ГБР не примет у вас договор на регистрацию.

- Как это не примет? – возмутилась я. – У всех принимает, а у нас не примет?

- С сегодняшнего утра не принимают у всех. ГУВД сообщило, что бланков паспортов достаточно. Проблем с этим больше нет. Поэтому они изменили требования. Получите паспорт и приходите.
 

Мы вышли на улицу. Оставшееся время сжималось, как шагреневая кожа. Надо было действовать, и действовать быстро. Все паспортистки Петербурга работают по единому графику. Был понедельник – прием в ЖЭКах начинался в 15 часов.  Чтобы попасть к вожделенному окошечку хотя бы к концу приема, очередь нужно было занимать задолго до его начала. Я посмотрела на часы – было уже 12.

- Нина, - сказала я. – Едем к ЖЭКу. Ты заходишь в сберкассу, платишь госпошлину и занимаешь очередь. Мы с Ваней (так звали ее сына) бежим к фотографу. Встречаемся в ЖЭКе.
 

Сделав фотографии по самому срочному тарифу,  мы с Ваней приехали в ЖЭК. Когда подошла наша очередь, я протянула справки и заполненные формы паспортистке и задала главный для нас вопрос: «Когда будет готов паспорт?»

- Позвоните месяца через два, - невозмутимо ответила паспортистка.

- Как это  – месяца через два? – не поверила я своим ушам.

- Раньше готов не будет. У нас нет бланков.

- ГУВД сообщило, что бланки есть, - тупо повторила я слова инспектора.

- В ГУВД они, может, и есть, а у нас нет.

- Так вы же в их системе!

- Не задерживайте очередь, девушка. Нет – значит, нет. Следующий!
 

Разговаривать дальше было бессмысленно. Паспортистка тут ничего не решала. Паспорта оформляются  не в ЖЭКе, а в отделении милиции – в ЖЭКе только принимают документы.
 

 Мы вышли на улицу. Нина смотрела на меня со страхом. Пять месяцев ожидания покупателя, вся беготня со сбором справок – все было бессмысленно. Надежды на переезд в новую квартиру и получение денег, которые так были ей нужны, рушились на глазах.

- Нужно искать выход на ваш паспортный стол, - сказала я. – Причем быстро.

Были подняты все знакомства. Я трясла менеджеров в агентстве – у риелторов хорошие связи, звонила бывшим клиентам, работавшим в системе ГУВД. Результата не было. Выход нашла Нина. Как оказалось, ее сестра раньше работала в отделении милиции. Нашлись общие знакомые, через которых к начальнику паспортного стола обратились с просьбой. Паспорт мы получили ровно через один день.

И тут же бросились в Агентство по приватизации. Квартира была приватизирована за 1 день, и еще 1 день ушел на регистрацию в  ГБР. К этому времени прошло уже 10 дней. Оставалась неделя. На следующее утро, в понедельник, мы пришли сдаваться в РОНО. Надо ли упоминать, что через посредников к этому времени мы уже договорились о помощи в решении нашего вопроса? Инспектор посмотрела документы.
 

-  У вас идет уменьшение общей площади на 17 метров, - сказала она. А то мы без нее об этом не знаем.

- Зато жилая площадь не уменьшается, - привела я сомнительный аргумент в нашу пользу.

- В таких случаях решение получают только через комиссию. В рабочем порядке это не сделать.

- Нам нужно очень, очень срочно, - объяснила я.

- Тогда вам повезло. Комиссия у нас два раза в месяц, очередная будет послезавтра, в среду. Но у вас не хватает одной справки. Если идет ухудшение, нужна справка из детской комнаты милиции о том, что дети не состоят там на учете. Донесите ее завтра,  зайдите ко мне в не приемное время. Тогда попадете на комиссию.
 

Инспектор была сама любезность. Конечно, она меня не помнила – агентов через РОНО проходят многие сотни, если не тысячи. Но я помнила ее хорошо. Немало часов я отсидела в очередях в РОНО этого района, насмотрелась на плачущих родителей, получавших отказы, на агентов, вылетавших из ее кабинета в истерике, на возмущение людей, с которых требовали все новые и новые справки, разваливая сделку просто потому, что успевали пройти все сроки.
 

Мы с Ниной помчались в отделение милиции. По дороге я забежала в магазин. Идти в присутственные места даже за самой простой справкой лучше во всеоружии – с коробкой конфет  в сумке. Она может и не понадобиться, но лучше, чтобы она там была. Войдя в отделение милиции, мы уткнулись в закрытую дверь детской комнаты, на которой были указано время приема: понедельник, с 9 до 13 часов. Мы переглянулись с Ниной. Не везет, так не везет. Ждать неделю мы не могли. Я решительно постучала в дверь. Через некоторое время в замке повернулся ключ, и в коридор выглянула девушка в форме.
 

- Что вы хотели? – спросила она нас. Ее палец уже тянулся к табличке с указанием приемного дня.

- Виноваты, - упреждающими темпами согласилась я. – Знаем, что приема нет. Но нам нужна  ваша помощь. Положение у нас безвыходное. Смертельно раненого кота может спасти только глоток керосина. Только вы можете нам помочь.

- Проходите, - кивнула нам головой девушка.

В кабинете обнаружилось еще два человека – такая же молодая сотрудница, перебиравшая за столом бумаги, и начальница – дама средних лет, посмотревшая на нас с ожиданием.

- У нас квартирная сделка. Комиссия завтра, с нас требуют  справку о том, что дети не состоят у вас на учете. Пожалуйста, - сказала я и замолчала, глядя на начальницу.

- А почему вы так уверены в том, что они у нас не состоят? – спросила она, ехидно улыбаясь.
 

Я обомлела. Действительно, а почему я так в этом уверена? Пару раз, придя на просмотр заранее, я натыкалась на Нину, пившую на своей кухне пиво вместе с Ваней, которому в то время еще не исполнилось 14 лет. Вместо нормальной закуски на столе обычно лежала всякая гадость – снетки, соленые сухарики и прочее. Сцена выглядела вполне привычной для них. Что я знаю о других сторонах их жизни?
 

- У нас такие хорошие дети, что ни на каких учетах они состоять не могут, - твердо заявила я, делая хорошую мину при плохой игре. И добавила, доставая из сумки коробку конфет. - Вы уж на нас не сердитесь за вторжение в неурочное время. Девочки, это вам к чаю. Или к кофе.

Красивая коробка произвела впечатление.

- Маша, ставь чайник, - скомандовала начальница. – А вы заходите через час. Будет вам справка, но только если вы действительно хорошие.
 

Справку мы получили и отнесли в РОНО. На следующий день мы явились на комиссию.

Комиссия проходила в актовом зале администрации района. За столом в президиуме сидели дамы, принимавшие решения о вашей судьбе. Желающих получить вожделенную справку приглашали по очереди на рассмотрение их вопроса. Холл перед входом в актовый зал был забит народом. Многие были с детьми – если ребенок старше 11 лет, он обязан лично явиться к инспектору и на заседание комиссии. У некоторых дети были совсем маленькие – их не с кем было оставить дома.

Прошел час, потом второй. Плакали уставшие малыши, взрослые сидели в напряжении. Вызвали мужчину, сидевшего рядом с нами. Он встал и направился к двери. На середине холла он остановился, неловко взмахнул руками, и, рухнув на пол, забился в судорогах. У него начался эпилептический припадок. Из прикушенного языка хлынула кровь, заливая все вокруг. Матери бегом уводили детей подальше от этого зрелища. Кто-то побежал вниз на вахту вызывать скорую. Случайно оказавшийся в очереди врач оказывал ему первую помощь. Высунувшаяся из двери актового зала дама округлила глаза от ужаса и скрылась, захлопнув за собой дверь, как кукушка в часах. Приехала скорая, мужчину унесли, пол в холле вымыла срочно вызванная уборщица. Прием продолжался. Наконец выхвали Нину. Мы вместе вошли в зал.
 

- А вы кто? – обращаясь ко мне, спросила председатель комиссии.

- Я агент.

- Выйдите отсюда вон - безапелляционно скомандовала она.

Я вышла. Инспектор, сидевшая сбоку от президиума, проводила меня взглядом. Агентов, как правило, не пускают на такие заседания.

В холле я простояла не более 5 минут. Дверь со стуком открылась, из нее выскочила секретарь комиссии.

- Где агент? – пронзительно спросила она. Я вышла вперед.

- Заходите! Вас приглашают.
 

Я зашла в зал снова. Комиссия состояла исключительно из женщин – работников администрации. Тетки были все, как на подбор – с  мощной грудью, тремя подбородками, букольками перманента над лбами, наморщенными от сознания важности момента. Не двое, а целых семеро из ларца, одинаковых с лица. Вопросы на меня посыпались, как из рога изобилия. Фамилия? В каком агентстве работаю? Нет ли в семье врагов народа? Давно ли занимаюсь недвижимостью?
 

- Расскажите, куда вы хотите переселить вашу клиентку? – наконец прозвучал вопрос по существу дела. Как будто они уже не выяснили это из предоставленных документов.

- В трехкомнатную квартиру в Рыбацком, - ответила я.

- У нее маленькая площадь.

- За большую площадь моей клиентке нечем платить. У нее большой долг по квартплате.  И в результате сделки она получает доплату.

- Минуточку. Если у нее долг по квартплате, как вы получили справки к сегодняшнему заседанию? И приватизация у вас свежая, буквально вчерашняя? – подозрительно спросила меня председательша.

Вопрос был правильным. В то время ни одну справку в ЖЭКе не выдавали, пока ты не погасишь долг.

- Я заплатила этот долг из своих собственных денег.

- Вы па-а-асматрите, какие а-а-генты пошли! – протянула дама, обдавая меня презрением, как помоями. – А почему так уверены, что мы дадим вам разрешение?  А если не дадим? Как вы вернете свои деньги?

От негодования дама трясла подбородками, рюшечками на груди и букольками на голове.
 

- Никак. Я их потеряю. В нашей работе часто приходится рисковать своими средствами, чтобы получить больше, - твердо сказала я. Это было правдой.

- А как вы гарантируете, что ваша клиентка получит свою доплату?

- Очень просто. Деньги будут заложены в ячейку на ее имя ДО нотариата.
 

Вопросы мне задавали минут 20. Потом снова попросили выйти вон. Мы с Ниной вышли. На следующий день мы получили разрешение на сделку.
 

Перед нотариатом при закладке денег в банке возник скандал. Головной покупатель, толстенький лысый мужчина в плаще мышиного серого цвета, орал на менеджеров, требуя внести в договор о закладке денег свои условия. Договор о закладке и выемке денег – основа основ сделки, священная корова для всех риелторов. В нем прописываются условия получения денег из ячейки всеми участниками сделки при любом исходе – если сделка пройдет успешно, если будет отказ в регистрации, если нотариат развалится, едва успев начаться – такое тоже бывает, хотя и редко. Есть правила составления такого договора, единые для всех агентств.
 

- Вы все улучшаете свои условия на мои деньги! И должны писать то, что я вам скажу, - гневно кричал покупатель, прижимая к груди толстый старомодный портфель. В очередной раз сделка повисла на волоске. Менеджер агентства, в котором он покупал квартиру, спокойная немногословная женщина средних лет, попросила нас дать ей возможность поговорить с клиентом наедине. Через 10 минут он подписал соглашение, всем своим видом показывая нам, какое одолжение он делает всем присутствующим. Нотариат прошел спокойно, через день мы получили документы с регистрации.
 

Начались переезды. Нина заказала машину и перевезла вещи. А вечером мне позвонила покупательница Елена.

- Ты знаешь, что сделала твоя клиентка?

- А что она могла сделать? – с недоумением спросила я.

- Она увезла с собой входную дверь.

- Не может быть, - не поверила я.

- Приезжай, посмотри своими глазами. Мы с мужем проезжали мимо и поднялись на этаж. А двери нет. Акт приемки без двери не подпишу.
 

Я бросилась звонить Нине. Без акта приемки квартиры она не могла получить свою доплату, а я – комиссионные.

- Да, дверь увезла, - спокойно подтвердила Нина. – А что? Эту дверь ставил мой муж. Она к квартире не прилагалась, когда мы ее получали. А раз дверь моя, имею право.

- А если бы ты поменяла рамы и унитаз, ты бы их тоже взяла с собой? Нина, дверь надо вернуть. Денег тебе не получить, пока Елена не примет квартиру.
 

Дверь вернули, сделка была закрыта. Одна из многих тысяч сделок, проходящих каждый год  в Санкт-Петербурге.

 

 

Tags: сделки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 72 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →